Книга Ночь, когда он исчез, страница 72 – Лора Дейв

Сажусь на стул у барной стойки. Джек ставит передо мной кружку с кофе и тарелку, на которой лежит тост с корицей – один на двоих.

— Рад, что ты выспалась, – говорит он. – Тебе нужен отдых.

Обхватываю ладонями кружку, делаю глоток.

— Ты собираешься в город? – спрашивает Джек.

— В город?

— Разве у Остина концерт не сегодня?

— Откуда ты знаешь? – В моем голосе невольно проскальзывают возмущенные нотки.

— Из нашего календаря.

Медленно качаю головой:

— Прости. Я действительно обещала ему, поэтому…

— Ты обещала Остину? – Слова Джека звучат одновременно как вопрос и утверждение.

— Да. Я обещала Остину.

Джек открывает рот, будто хочет что-то сказать, но в последний момент передумывает. Именно сейчас я осознаю – пора наконец поговорить.

— Я еду только ради Остина. Не ради Эллиота.

— Правда? – В голосе Джека нет ни осуждения, ни противоречия – скорее любопытство.

— Да.

— А как же Эллиот?

Он ждет ответа. Честного ответа. Однако честность может все разрушить. Видимо, осознавая это, Джек прочищает горло и меняет тему.

— Послушай, я хочу, чтобы ты знала: я принял решение, – произносит он твердо. – Я собираюсь помочь Беккер.

До меня не сразу доходит. Беккер – подруга Джека по кулинарной школе, владелица мишленовского ресторана на севере Калифорнии. Она просила Джека возглавить заведение на время декретного отпуска.

Джек принял ее предложение. А значит, уедет за три тысячи миль от меня.

— Я все искал подходящий момент, чтобы сообщить.

— Надолго? – спрашиваю я.

— Не знаю.

— А точнее?

Джек качает головой:

— Беккер хочет ввести меня в курс дела, передать бразды правления. У нее уже тридцать третья неделя беременности, поэтому тянуть нельзя…

Сердце колотится так неистово, что я едва слышу слова Джека. Как же мы оказались в таком положении? Во всем виновата я. Сама загнала нас в тупик, из которого нет выхода.

— Джек, послушай. Между мной и Эллиотом ничего нет. Я никогда бы так с тобой не поступила.

— Эллиот здесь ни при чем. Ваши с ним отношения не облегчают ситуацию, но я не вижу в нем угрозы. Я все понимаю. Сначала твоя мама – тебе было очень тяжело, да и мне тоже. Потом твой отец. Все случилось так быстро, что мы не успели опомниться.

— Поэтому ты решил уехать?

— Когда я рядом, тебе тяжело.

— Неправда.

— Возможно, одной тебе будет проще… прийти в себя. Или начать заново.

— Значит, все-таки дело в Эллиоте?

Джек молчит, но я чувствую его внутреннее сопротивление – он не позволит мне отрицать очевидное, не даст уйти от правды.

Слезы наворачиваются на глаза. Джек осторожно обходит кухонный остров, присаживается рядом. Голос его звучит особенно мягко и нежно, будто каждое слово дается ему с огромным трудом. Ради нас обоих.

— Нора, скажи, чего ты хочешь? Я хочу того же, поверь.

Время. Вот мой искренний ответ. Мне нужно время, но не для того, чтобы просто прийти в себя или почувствовать, что мир не так уж пуст и хрупок. Мне нужно то время, которое Джек не в силах мне подарить, которое никто не может дать, которого у меня никогда не будет. Я хочу, чтобы мои родители были живы. Чтобы любить – хоть Джека, хоть кого угодно – стало проще. Чтобы этот липкий, въевшийся в душу страх потери не сжимал мое сердце.

— Хочется верить, что мы просто застряли в этом моменте, – произносит Джек. – В любом случае причина уже не имеет значения. Главное – я больше не могу до тебя достучаться.