Книга Последнее, что он сказал мне, страница 39 – Лора Дейв

— Ты, случайно, не помнишь, как проходила церемония или какая была концессия?

— Шутишь?

Нет, не шучу.

— Конечно, да, – отвечаю я.

На карте я обвожу церкви кружками, и мы покидаем стадион через другой вход. Спускаемся по ступенькам, проходим мимо памятника оркестру «Лонгхорн», позади которого находится Центр выпускников Техасского университета Эттер-Харбин.

— Погоди, – просит Бейли, – давай притормозим.

— Зачем?

Она смотрит на здание с вывеской: «Питомцы УТ», потом снова оборачивается к стадиону.

— Знакомое место…

— Все главные ворота похожи.

— Нет, дело не в воротах. Эта часть кампуса мне знакома – такое чувство, что я не раз тут бывала. – Бейли оглядывается по сторонам. – Дай мне сориентироваться.

— Ладно, не торопись.

Я пытаюсь ее подбодрить, хотя мне не терпится поскорее проверить церкви, пока они не закрылись.

Молча смотрю в телефон, пытаясь высчитать год. Если Бейли что-то знает и если мы идем по верному пути, то она приезжала сюда в две тысячи восьмом – в то время Бейли с Оуэном жили в Сиэтле и Оливия была жива. В следующем году Бейли с Оуэном перебрались в Сосалито. А все, что произошло раньше, вряд ли отложилось бы в младенческой памяти.

Значит, две тысячи восьмой. Я ищу расписание футбольных матчей двенадцатилетней давности. Меня интересуют матчи, сыгранные «лонгхорнами» на своем поле.

Начинаю пролистывать список, и вдруг мне звонят. Анонимный абонент. Держу телефон в руке, не зная, что делать. Вдруг это Оуэн? Впрочем, Джейк велел не отвечать на звонки с незнакомых номеров, так что риск велик. Кто еще может мне позвонить и какими неприятностями это грозит?

Бейли указывает на мой телефон.

— Ты возьмешь трубку или так и будешь на нее смотреть?

— Еще не решила.

А вдруг все-таки Оуэн? Нажимаю принять вызов, но молчу, дожидаясь, пока звонящий что-нибудь скажет.

— Алло? Ханна?

У женщины на другом конце высокий, противно сюсюкающий голос, который мне хорошо знаком.

— Привет, Белла, – говорю я.

— Ах, ну и кошмар! – восклицает она. – Полное безобразие! Ты в порядке? Как там дочь Оуэна?

Белла пытается проявить участие, но при этом не называет Бейли по имени. Никак не может, да и не хочет его запомнить.

— Знаешь, они ведь ничего такого не сделали…

Мне не нравится, что она использует слово они.

— Белла, я тебе звонила.

— Знаю-знаю, ты, наверное, в шоке! Я сама в шоке. Отсиживаюсь в Сент-Хелене, словно какая-нибудь преступница. У моих дверей толпятся репортеры, я даже из дома не могу выйти! Пришлось просить мою ассистентку привезти из «Бушона» жареного цыпленка и шоколадное суфле, иначе умерла бы с голоду! – щебечет она. – А ты где?

Думаю, как уклониться от ответа, однако Белла его и не ждет.

— Я к тому, что это просто смехотворно! – восклицает она. – Эйвитт – бизнесмен, а не преступник! Оуэн – гений, да ты и сама знаешь. Какого черта Эйвитту красть у собственной компании? Ведь это его восьмой по счету стартап, не слишком ли поздно начинать взвинчивать цены на акции, лгать и красть? Или в чем там его обвиняют? Я тебя умоляю! У нас и так денег столько, что уже не знаем, куда их девать.

Белла упорно борется, с жаром доказывает свою правоту, однако это не меняет того, о чем она умалчивает и что отказывается признавать. Предыдущий успех Эйвитта и сопутствующая ему самонадеянность вполне объясняют, почему он попытался избежать провала сейчас.