Книга Лондон – лучший город Америки, страница 38 – Лора Дейв

Грейс внимательно слушала и кивала. У меня потеплело на душе, и я поняла (правда, мне стоило большого труда признать это), что сегодня главное – не с кем останется Джош, а каким он будет рядом с этой женщиной. Если он останется таким Джошем, то я была бы только рада.

Элизабет понаблюдала за ними и вышла. Я не знала, как поступить, и последовала за ней. Я нашла ее в гостиной на диване и присела рядом, на самый краешек. Джош нас даже толком не познакомил. Сейчас было неподходящее время для формальностей, мы могли бы так и сидеть рядом молча, и не было бы чувства неловкости – с ее стороны, а мне все-таки было немного не по себе, поэтому я заговорила.

— У тебя просто замечательная дочь. Конечно же: она твоя дочь. Ты и сама это знаешь. В смысле, мы все знаем, что она – твоя дочь, но ты еще знаешь, какая она замечательная…

— Ты ей тоже нравишься. Это видно.

— Правда? Мне очень приятно.

Мне действительно было очень приятно и немного странно, что человек, о существовании которого я не знала еще утром, вдруг стал для меня важным и родным – роднее, чем многие другие. Как в теории Джоша про первые пять минут знакомства. Чтобы по-настоящему узнать человека, много времени не требуется. Даже спустя годы знакомства многие люди так и остаются чужими, и только некоторые сразу становятся своими.

Я нервно расправила мятый сарафан. Элизабет повернулась ко мне.

— Джош говорит, ты снимаешь фильм о женах рыбаков?

— Да.

— Он говорит, у тебя сложности с завершением фильма.

Я заставила себя посмотреть ей в глаза и «ассертивно» заявила:

— Пожалуй.

— Вчера вечером мы с Грейс ели китайское печенье, и ей попалось: «Если взялся не за свое дело, то не жди удачного завершения». Она так испугалась, что пришлось нам поменяться предсказаниями и еще долго придумывать ситуации, в которых это утверждение было бы неверным. Мы нашли сотни примеров по работе, из области личных отношений и даже случаи, когда мы не стали досматривать кино до конца. Обычно я не верю предсказаниям, но это попало в самую точку, сколько мы ни пытались его опровергнуть.

Я промолчала, хотя внутри зашевелилось недовольство – вот, вот повод ее возненавидеть, разве я не этого хотела? Не успели мы познакомиться, а она уже лезет с нотациями!.. Правда, глядя на Элизабет, верилось, что она не поучает, а искренне хочет помочь, подсказать выход.

— Ты много материала отсняла?

Я прикинула и неохотно произнесла:

— Слишком мало, чтобы понять, зачем я все это делаю, но слишком много, чтобы просто взять и все бросить.

Элизабет мягко улыбнулась мне, как старой знакомой: она оценила мою откровенность.

— Так дело не в фильме? Зачем же ты живешь в Наррагансетте?

Я не стала отнекиваться, потому что она говорила без осуждения, однако я не знала, что сказать, и лишь снова поправила подол сарафана. Я могла бы ответить, что живу в Наррагансетте, потому что там красиво. Для нее такая причина была бы понятна: она сама живет в красивом месте. Только я не хотела лукавить.

— Не знаю, – признала я.

Элизабет молча посмотрела на меня, и я почувствовала, что с ней мне не нужно защищаться, она меня понимает и принимает такой, как есть. Мне стало легче. Наверное, меня здесь любили уже оттого, что я сестра Джоша. Может, и мне хотелось видеть в Элизабет хорошее, потому что она так сильно любила моего брата.