Книга Я не мертва, страница 110 – Энн Фрейзер

Передняя дверь оказалась заперта. Неудивительно.

Она заглянула внутрь через окна в поисках датчиков сигнализации, вмонтированных в рамы, или детекторов движения в углах потолка. Не обнаружив никаких явных признаков сигнализации, Джуди взяла чурку из поленницы у крыльца и выбила ею стекло.

Вытащив самые крупные осколки, она пропихнула рюкзак через окно, а затем забралась в дом сама. Оказавшись внутри, она нащупала выключатель на стене, и настольная лампа, как ни странно, загорелась.

Домик оказался меньше, чем она помнила, с чрезвычайно низким потолком, так что Джуди даже усомнилась, туда ли попала, но, обойдя комнаты, наткнулась на знакомые вещи, в том числе на общее семейное фото на стене гостиной. Оно так и висело на прежнем месте.

На снимке отец стоял позади нее, положив руки на плечи дочери; рядом были мама и Адам. Счастливая семья. Она всмотрелась в лицо матери. Была ли та счастлива в день, когда сделали этот снимок? Да. Это читалось и в ее лице, и в позе. Что бы ни случилось в день смерти мамы, в этом «до» она была искренне счастлива.

Домик был совсем скромный, тем более для губернатора. Следовало отдать отцу должное: он не продал старое строение, чтобы купить дорогой пафосный особняк в более популярном месте. Деревянная внутренняя отделка, темнота, затхлый запах с примесью гнили – наверное, проблемы с септиком. Дом построили в пятидесятых, насколько помнила Джуди: гостиная-столовая, кухня и три спальни. Прямо перед ней стоял простой деревянный стол на восемь человек. Ни стационарного телефона, ни интернета.

У Джуди возникло ощущение нереальности происходящего, и ей пришлось напомнить себе о своей миссии, о девочках с царапинами, о кулонах и о плане тщательно обыскать местность вокруг. Совершенно дурацкая затея.

Кровать в родительской спальне выглядела типичной для летних домиков на севере Миннесоты: рама из грубо отесанных жердей и матрас, покрытый клетчатым стеганым одеялом. Она заставила себя подойти ближе, взяла подушку, прижала к носу и вдохнула. Мамой не пахло. С разочарованием, но и с облегчением Джуди положила подушку на место и продолжила осмотр. Войдя в свою бывшую спальню, с еще более низким потолком – такое впечатление, что под комнату переделали крыльцо, – она остановилась.

Боже правый. То же самое розово-фиолетовое покрывало. Что за безумие? Комнату словно нарочно сохранили в неприкосновенности, чтобы заморочить ей голову. Мелькнула мысль вернуться к машине и умчаться куда подальше. Подальше от Миннесоты, от отца и от места, где умерла мама. Подальше от всего, что напоминало об убойном отделе, от мужчины, который приходил смотреть, как она спит, от тех, кто нападает на женщин на улице, и от тех, кто отрубает головы девушкам.

Невыносимо быть жертвой. Может, именно в этом и было дело. Не сдаваться. Разбить окно. Наставить пистолет на отца. Крутые ребята не бывают жертвами.

Откуда-то донесся печальный и щемящий плач гагары. Джуди не слышала его много лет.

Она вышла из спальни, отперла заднюю дверь, пересекла прихожую, спустилась с крыльца и направилась туда, откуда донесся крик гагары. Тропинка к озеру заросла: трава доставала до колен и насквозь промочила джинсы, пока Джуди пробиралась к воде, чтобы посмотреть на луну, как много лет назад. Она помнила, как сонная, в пижаме стояла на этом самом месте, крепко сжимая руку матери. Ей тогда очень хотелось спать, но в то же время она понимала важность момента.