Книга Я не мертва, страница 117 – Энн Фрейзер

Джуди пристально разглядывала горло и запястья девушки. Если бы кто-то в отделе цифровой криминалистики воспроизвел и очистил изображение, возможно, что-то и прояснилось бы. Но по виду девушки все было ясно и без синяков и царапин.

Натянутая улыбка не обманула Джуди: радость отражается во всем человеке – и в мышцах, и в нервах, и в глазах. Ссутулившиеся плечи говорили об усталости, напряженные конечности – о страхе. Глаза были пусты, без проблеска чувств.

Многие могли бы и не заметить этого страха, увидев на фото красивую и счастливую девушку.

Стоило бы немедленно вызвать криминалистов и больше ни к чему не прикасаться, но кто поверит уволенному детективу? Кто приедет? Да и что странного в том, что Джуди нашла фото девушки? Может, это чья-то давняя любовь или даже семейная тайна. Дитя порочной страсти? Вряд ли.

Джуди положила фото на стол рядом с кулоном и открыла следующий конверт.

Еще одна девушка.

Эту Фонтейн узнала: Октавия Жермен.

Такое же темное фото на фоне той же стены из бетонных блоков, та же поза. Деланая улыбка на лице девушки. Обнаженные руки и ноги. Еще один мутноватый снимок без признаков насилия.

Но глаза и все тело… Пальцы одной руки согнуты, как когти, словно девушка пыталась зацепиться за что-то; ясно видны выпирающие острые костяшки. Другая рука наполовину закрыта юбкой, но виден сжатый кулак. Шея напряжена, словно Октавия не может расслабиться и принять естественную позу.

Джуди отложила карточку в сторону, откинулась на спинку стула и выдохнула. Веских доказательств она пока не нашла, однако снимка Октавии, возможно, хватило бы, чтобы убедить прислать сюда бригаду криминалистов.

Она продолжила раскопки. Дальше стало хуже: она обнаружила душераздирающие доказательства, которые искала. Фото четырех мертвых девушек и четыре кулона, которые вывалились на стол горкой перепутанных цепочек.

Все фотографии походили друг на друга и были сделаны в густом лесу. Это наводило на мысль, что захоронения происходили где-то недалеко, на участке ее отца. Все тела были завернуты в прозрачную пластиковую пленку, оставляя лица девушек открытыми, и сброшены в яму. Судя по аналогичным позам, Джуди решила, что похороны носят церемониальный характер и убийца на свой извращенный манер отдает жертвам последние почести.

Но Октавии среди мертвых тел не было.

Сердце у Джуди забилось быстрее. Неужели она еще жива?

Кто спрятал на чердаке ящик с уликами? Отец? Адам? Кто-то совершенно посторонний? Оставался еще один, последний конверт.

Он был явно старый и долго пролежал на дне стопки – совсем плоский, бумага потемнела. Когда Джуди достала его из ящика, на нее пахнуло старой бумагой, пылью и затхлостью.

Она наклонила конверт, и фотографии выскользнули на стол, шесть штук. Словно гадалка, она разложила их перед собой в ряд.

Вовсе не то, чего она ожидала.

Поле зрения потемнело по краям, в голове зашумело. Джуди оперлась рукой на стол, надеясь унять дрожь в пальцах. Не помогло. Вместо этого дрожь поднялась выше по руке, пока не затряслось все тело.

Кадры были сделаны давно, когда Джуди было всего восемь: ее мать лежит на земле, мертвая, с остекленевшими глазами. Фотограф сладострастно постарался запечатлеть тело во всех ракурсах.

В смятении, наступившем после смертельного выстрела в сердце, на матери разорвали блузку, пытаясь не то спасти ей жизнь, не то изобразить помощь. На обнаженной, залитой темной спекшейся кровью груди зияла огнестрельная рана, на лице белели мертвые глаза.