Книга Я не мертва, страница 38 – Энн Фрейзер

Никто не упоминал о самоубийстве, ни разу. Возможно, это и не имело значения ни для кого, кроме него. Вопрос: почему?

Ведь она казалась совершенно счастливой. Вот что убивало Юрайю.

Штатный психолог пыталась убедить его, что он ни в чем не виноват, что Эллен сделала выбор самостоятельно и сама за него отвечает.

Но ужаснее всего, что он ни о чем даже не подозревал.

Ни намека. Ни малейшего намека. Что же он за муж, если не почувствовал, что жена страдает?

Дерьмовый муж. Муж, закопавшийся в работу.

Узнав, что Далила не покончила с собой, он испытал облегчение. Глупейшее чувство – можно подумать, убийство чем-то лучше суицида, – однако родные и близкие будут горевать иначе. А ему стало легче, потому что теперь дело не напоминало ему об Эллен. Когда они беседовали с миссис Мастерс, он поймал себя на том, что едва не ляпнул: «Хорошо хоть не самоубийство», потому что в этом случае боль можно направить вовне, а не внутрь. И вина будет лежать не на матери, а на обществе с его пороками и несовершенствами. Впрочем, в действительности боль от потери любимого человека никогда не проходит, независимо от обстоятельств смерти. Независимо от того, кто виноват.

Он пролистывал страничку Эллен от конца к началу – задолго до ее смерти год назад, потом до их переезда с юга Миннесоты в Миннеаполис, до начала ее учебы в университете, – читая каждый пост, как будто это происходило сейчас. И фотографии. Проклятые фотографии… «Мы с Юрайей катаемся на коньках в Депо^[3]», «Первый день занятий в Миннесотском университете, Фолуэлл-Холл».

Постепенно он добрался до того дня, когда жена только завела аккаунт, но пока не был готов закрыть страницу. Не хотелось уходить, возвращаться в мир, в котором Эллен больше нет. Может, в ее профиле осталось что-то еще. Может, он чего-то не видел, потому что не заходил с ее логином.

Он вышел из своего аккаунта и попытался зайти как Эллен. У нее был излюбленный пароль, но он не подходил. Сделав еще три попытки, Юрайя сдался.

Почему же он ни о чем даже не подозревал?

Взяв бутылку водки, он пошел вверх по лестнице, где находилась смотровая площадка – еще одно достоинство высотки. Через изогнутое стекло открывались просторы города, небо и звезды.

Четвертак упал в прорезь бинокля.

Даже не подозревал.

Юрайя оглядел небо сквозь стеклянный барьер. Слушая тиканье счетчика, обозрел змейки автомобильных фар, ползущие поперек города. Повернув бинокль на 180 градусов, разглядел отражение луны в озере Харриет. Где-то там, южнее Лейк-стрит, насколько он понял, живет Джуди.

Он развернулся в противоположном направлении, к районам, где улицы были расчерчены не по линейке, а вились вокруг ручьев и озер и носили имена вроде Плезант-Вэлли-Сёкл, Мейпл-Драйв и Парк-Плейс.

Там Юрайя нашел место, где жили они с Эллен, и долго смотрел туда, пока бинокль не перестал тикать и окуляры не закрылись. Затем, как в бессчетное количество вечеров после переезда в «Эмерсон», сел в раскладное кресло и принялся целенаправленно напиваться.

Штатный психолог уверяла его, что алкоголь не помогает. Она была неправа. Только алкоголь и помогал.

Запиликал сигнал. Джуди выпростала руку из спального мешка и, пошарив по поверхности крыши, нащупала телефон, на экране которого высветилось: «Юрайя». Нажав на иконку отзыва, она выдавила: