Книга Я не мертва, страница 41 – Энн Фрейзер

— Договорились.

На семнадцатом этаже кабина остановилась, двери открылись. Юрайя осторожно двинулся по коридору и вдруг резко остановился, прислонился к стене и закрыл глаза. Поздний час и выпивка сделали свое дело.

Джуди обшарила его карманы, нашла ключи, на одном из которых был выбит номер квартиры, и, найдя нужную дверь, отперла ее; Юрайя, отталкиваясь от стен, ввалился вслед за ней внутрь.

Вплоть до этого момента, если бы Джуди удосужилась представить себе жилище детектива Эшби, она выбирала бы из двух вариантов: первый, самый очевидный, – ультрасовременная холостяцкая берлога, на втором месте – пустая квартира с минимумом необходимых вещей, неубранной постелью, а то и просто матрасом на полу, душем и электроплиткой. Просто место, где можно переночевать между длинными сменами. Да, это, пожалуй, казалось более вероятным, чем холостяцкая берлога. Так что к черту берлогу. И спартанскую обстановку туда же.

Закрыв за собой дверь, она повернула выключатель на стене. Причудливый стеклянный плафон под потолком едва пропускал свет.

В полутемной квартире стоял запах антикварной лавки: смесь ароматов старой бумаги и старого дерева, жизней давно умерших людей. Под ногами лежал бордовый восточный ковер с темно-зеленым узором. На окнах – плотные красные шторы. И самая большая неожиданность: стеллажи от пола до потолка, полные книг; сотни кожаных переплетов, большинство в прозрачных защитных обложках.

Кругом преобладали старые вещи и винтажные лампы с темными абажурами, а в углу, рядом с зеленым диваном в стиле шестидесятых, – несколько полок с виниловыми пластинками и проигрыватель.

Квартира была не очень большой или, возможно, просто казалась меньше из-за обилия вещей. Из прихожей виднелись кухня и коридор, видимо ведущий к спальне и ванной.

Нагромождение вещей подавляло, но в то же время создавало чувство комфорта. Свой маленький мирок. Фонтейн с удивлением обнаружила, что ощущает себя не как в ловушке, а как в защищенном коконе.

Юрайя с пьяной сосредоточенностью решительно направился в коридор. Она последовала за ним и обнаружила его на кровати: он сидел, тупо глядя перед собой, а потом повалился на спину, закрыв глаза и раскинув руки в стороны.

Нормальный человек стянул бы с пьяного кроссовки и повернул на бок на случай, если его стошнит. Джуди давно перестала быть нормальной и уже довольно далеко вышла за пределы своей зоны комфорта, однако ей все же не хотелось оставлять напарника одного в таком состоянии.

Взяв с кровати лишнюю подушку, она вернулась в гостиную, бросила ее на диван, но ложиться не стала. Вытащив книгу с одной из полок, она перевернула титульный лист – первое издание «Бойцовского клуба». Убрав книгу на место, она достала другую – «Безмолвная весна»^[4], тоже первое издание.

Джуди вспомнила, как раньше умела чем-то страстно увлекаться, и ей стало жаль этой утраченной способности. Удивительно, что полицейского, ежедневно имеющего дело со смертью, может настолько интересовать жизнь.

Поставив книгу на полку, она взяла фото в рамке. Типичный снимок пары, сделанный в типичном для таких снимков месте: перед скульптурой «Мост-ложка и вишня» в Саду скульптур Центра искусств Уокера. Кажется, они с Эриком тоже когда-то фотографировались на этом же фоне. Ведь у них был такой же снимок? Что с ним стало? Куда делось это физическое свидетельство ее жизни, когда-то реальной, а теперь канувшей в небытие?