Книга Найди меня, страница 103 – Энн Фрейзер

— Когда мы уже были женаты, я припомнила его блеф и предложила доказать, что он действительно может кого-то убить. Потом я была занята другими вещами, в том числе тобой, и позабыла о нашем разговоре. Но я совершенно ясно помню вечер, когда это случилось. Мы были с Морисом на гала-концерте, а твой отец оставался с тобой. Я вернулась поздно, ты была в постели, а у него на лице была ухмылка, какой я никогда прежде не видела. Глаза такие живые, весь прямо наэлектризован. Честно говоря, я решила, что он что-то принял, но оказалось, что это убийство так его завело. Он ничего не сказал мне сразу, только после лучшего секса из всех, что у нас были. Прости, я знаю, дети не хотят ничего слышать о сексуальной жизни своих родителей, но в убийствах был сексуальный компонент. Мы лежали в кровати, я восхищалась его выносливостью, а он сказал, что ему пришла мысль использовать тебя как наживку. Мне это не понравилось, но он уверял, что ты ничего не видела, что тебе ужасно понравилось и ты думала, что это отличная игра.

Рени действительно нравилось. Они с отцом вместе делали нечто особенное. И она понимала, что мать имела в виду, когда говорила, как он оживал потом. Видеть его таким было здорово.

Глядя в телефон, Розалинда остановила прокрутку.

— О, это плохо… Какая жалость, что ты связалась с Габби Саттон. Мне так хотелось все решить, а тут продолжение. Я так хотела продолжать жить, чтобы это не висело над моей головой.

Страх за Габби заставил Рени заговорить.

— Не втягивай ее сюда. Она ничего не знает.

— Но может. Я там была в тот вечер. После нападения я пыталась уговорить ее сесть в машину, как добрая самаритянка, но она убежала.

Ее мать была в машине, и Морис. А Рени смогла все это вытеснить из памяти.

Розалинда молча читала, затем оторвалась от телефона и вернулась к своему рассказу. Казалось, она хотела, чтобы Рени узнала, как все было, будто гордилась этим. Теперь, когда Мориса не стало, ей не с кем было поделиться.

— Он сказал мне, что мертвая девушка лежит в багажнике, и хотел, чтобы я посмотрела на нее. Мы пошли в гараж, и она была там, закатанная в пластик. Когда я спросила его, что он собирается делать с телом, он сказал: «Отвезу в пустыню». Он сказал, что там ее никто не найдет, кроме койотов.

Она глубоко вздохнула.

— Я подумывала пойти в полицию. Правда. Это была чья-то дочь. Но я тоже чувствовала ответственность за то, что он сделал. И надо было сохранять репутацию. Я не могла признать себя соучастницей и не хотела, чтобы мир узнал, что я была женой убийцы. Так что мы встали рано утром и все втроем поехали в домик твоей бабушки. Ты оставалась внутри с нею, пока твой отец и я избавлялись от тела. Конечно, его мама ничего об этом не знала. Просто думала, что мы приехали походить по пустыне.

Она снова взглянула в телефон.

— Я хотела просто бросить ее где-нибудь, но это он предложил узнаваемые места. Не знаю почему. Может быть, считал, что так будет уважительнее. Может, думал, что нам когда-нибудь понадобится знать. Может, полагал, что в случае чего сможет меня припугнуть. Но так или иначе, мы выбрали красивое место. И, скажу тебе, рыть яму в пустыне нелегко. Я сказала, что оставлять пластик нельзя. Только тело. Так намного естественнее.

Она засунула телефон в карман рубашки.