Книга Найди меня, страница 43 – Энн Фрейзер

— Я думал, такие исследования проводятся анонимно.

— Вообще-то да, но когда получены такие поразительные результаты, происходят утечки, по крайней мере внутри группы. У Фишера были все признаки. И ген воина, и префронтальный кортекс, не реагирующий на стимулы… — Он пощелкал клавишами и вывел несколько цветных изображений мозга. — Никакой активности в зоне, отвечающей за мораль.

— Здесь пусто.

— Один из самых тяжелых случаев, которые нам встречались. Для сравнения вот тебе нормальный мозг. — Картинка переехала наверх. — Во время работы мы изучили генеалогию серийных убийц, начиная с девятнадцатого века. Теперь мы знаем еще одно — или полагаем, что знаем, потому что нужно больше исследований, — что такое поведение сосредотачивается в семьях.

— Наследуется. — То самое, вокруг чего Дэниел крутился вчера, когда разговаривал о бабушке Рени. Психопатии могут передаваться по наследству. Чем тяжелее психопатия, тем вероятнее наследование. А последние исследования говорят о том, что матери чаще являются носителями гена, хотя сам Дэниел пока сомневался в этом.

— Мне необходимо иметь копию этих материалов, — сказал Дэниел. Ему хотелось, чтобы его собственное исследование Бена Фишера было как можно более полным.

— Посмотрю, но может оказаться крайне трудно разрешить выдачу такого исследования. Иначе никто больше не согласится.

Так вот почему они были одни в секционной.

Следующие пару часов Дэниел провел, стараясь сосредоточиться на вскрытии, обдумывая то, что говорил ему Гас, и гадая, приехала ли Рени.

Наконец Гас вскрыл череп Фишера и извлек мозг. Удерживая скользкий орган обеими руками, он осторожно поместил его на весы.

— Эта часть вскрытия меня интересует больше всего, — сказал он, вглядываясь в циферблат. — Вес нормальный.

Вернув его на лабораторный стол, он взял все пробы и сначала показался довольным, а затем разочарованным.

— Не вижу ничего явного, вроде опухоли или повреждений, которые могли бы вызвать нарушения.

Обследование еще не закончилось, но Дэниел попросил Гаса связаться с ним, если тот обнаружит что-нибудь подозрительное или интересное. Сбросив одноразовый халат и перчатки в контейнер для биоотходов и запив пару таблеток болеутоляющего из фонтанчика для питья, он вышел из корпуса на яркое солнце.

Рени сидела с закрытыми глазами в тени у дорожки, спиной к оштукатуренной стенке; на ней были матерчатые туфли, джинсы и белая футболка. Она хотела выяснить, что он узнал там внутри. Он не собирался рассказывать ничего услышанного от Гаса об исследованиях мозга.

Когда Рени заметила Дэниела, выходившего из офиса коронера, она вскочила с забившимся сердцем. Нелегко было сидеть снаружи, зная, что рядом разрезают на части тело ее отца. Она и в самом деле думала, что было бы легче видеть это самой, а не воображать.

— Травмы совпадают с вашим описанием намеренного прыжка, — сказал Дэниел.

Она облегченно выдохнула. В глубине души она знала, что не толкала его, но знала и то, что не может полностью доверять себе.

— И все же вы выглядите так, словно принесли дурные вести, — сказала она.

Он надел очки.

— Просто устал.

— Что будет с телом?

— Если вы или ваша мать не востребуете его в течение десяти дней, оно пойдет на научные нужды. Рискну предположить, что вы выберете именно это.