Книга Найди меня, страница 44 – Энн Фрейзер

Частичка ее существа желала быть уверенной, что от него ничего не осталось. Лучше востребовать тело и кремировать. Не потому, что он член семьи, а потому, что ей нужно увериться, что его больше нет. Что он не плавает где-нибудь в резервуаре, не нарезан ломтиками и кубиками, не разложен по банкам на полке. Ей, конечно, ни к чему его прах, но и его нужно забрать, иначе кто-нибудь станет торговать маленькими пузырьками Убийцы Внутренней Империи в Интернете. Многим людям хочется как-то приобщиться к серийным убийцам.

Белый служебный фургон с логотипом местного ТВ вкатился на стоянку.

Дэниел напрягся, а Рени преодолела порыв пригнуться и удрать. После ареста отца репортеры осаждали их дом. Они с матерью стали пленницами, неспособными выйти даже в магазин. В какой-то из этих казавшихся одинаковыми дней Морис придумал план увезти их обеих в свой домик в Идиллуайлде. Под покровом ночи они прокрались из своего дома в его. Как только взошло солнце — Морис за рулем своего кадиллака, Рени и ее мама сзади на полу, прикрытые одеялами, — они вырвались на свободу. Морис, само обаяние, отъезжая от дома, храбро опустил окно машины и поздоровался с самыми упертыми папарацци, разбившими лагерь на улице.

Но им следовало знать, что спасения не было. Разве что сделать пластическую операцию. В конце концов кто-то узнал Рени или ее мать. Репортеры съехались снова, теперь уже в маленький горный городок, где они скрывались. Тогда они избрали новую стратегию — не встречаться взглядами, какими бы оскорбительными ни были вопросы. На то, чтобы все утихло, ушел почти год, а когда у Рени начался пубертатный период, ее перестали узнавать. И все же она продолжала жить в уверенности, что сделала что-то очень скверное, просто потому, что не сделала достаточно. Если бы она рассказала кому-то другому, не маме и не Морису, убийства могли прекратиться. А может, и нет. В такое мало бы кто поверил.

— Должно быть, они что-то разнюхали. — Дэниел зашагал в сторону. Хотя ее пикап стоял в другой стороне, она зашагала рядом с ним, надеясь, что он расскажет что-то еще о том, что происходило в морге.

Дверцы фургона открылись, телевизионщики высыпали наружу и принялись устанавливать камеру перед дверями офиса коронера. Один из них окликнул Дэниела по имени и побежал к ним. На шее у него болтался шнур с карточкой и фото. «Джош Перкинс».

Дэниел поглядел на фургон.

— Что ты услышал?

— Не слишком много. — Джош оглянулся на Рени и решил, что она не представляет интереса.

Смешно.

— Ходят слухи, что это связано с Убийцей Внутренней Империи. Можешь это подтвердить или опровергнуть?

— Не могу ничего сказать. Через два часа будет пресс-конференция.

— Значит, все-таки Убийца Внутренней Империи. Он что, наконец рассказал, где искать исчезнувших женщин?

— Сам знаешь, я не имею права. Не стоит пользоваться дружбой наших жен, чтобы обойти это.

«Жен?»

— Я так надеялся хоть раз в жизни первым выдать сенсацию, — сказал Джош. — Конкуренция жесткая.

— Хотел бы тебе помочь, но не могу. Не в этот раз.

Джош принял отказ.

— Не переживай. Увидимся через два часа. — Он повернулся и поспешил назад, отрицательно покачав головой в ответ на вопросительные взгляды других.

— Жена? — спросила Рени, когда журналист отошел подальше.