Книга Ловушка памяти, страница 101 – Лора Кейли

Лембек закрыл глаза.

* * *

Его жена лежала в переполненной ванне и смотрела широко открытыми глазами через мыльную воду в мокрый от пара потолок. Зрачки ее были неподвижны, как и лицо, как и все ее окаменевшее тело. Мистер Лембек метался по квартире, забыв номер «Скорой», свой адрес и самого себя. Забыв, что так и оставил жену лежать там.

* * *

— Значит, вы пришли в семь тридцать?

— Да.

— И сразу пошли в ванную?

— Нет, сначала я прошел на кухню, позвал жену, но никто не ответил… Потом пошел мыть руки и…

— Она лежала в ванне?

— Да.

— Вы перемещали тело?

— Нет, не перемещал.

— Дверь в дом не была открыта?

— Нет.

— Вы уверены?

— Не знаю, не помню…

— Вы сами открыли ее?

— Наверное, сам, я не помню.

— У кого-то еще были ключи?

— Нет.

— У вашей жены были причины для самоубийства? Долги, чьи-то угрозы, измены? Вы в последнее время не ссорились?

— Нет, мы не ссорились! Нет!

— На шее характерные следы удушья, – из ванной комнаты вышел другой офицер. – Похоже на убийство.

— Вашей жене кто-то угрожал, мистер Лембек?

Густав уже не слышал офицера и не видел ничего.

— Вы слышите меня, мистер Лембек? Мне нужно, чтобы вы ответили на вопрос: вашей жене кто-то угрожал? Кто-то мог желать ей смерти?

— Нет! – крикнул Лембек. – Она не умерла! Нет! – Он открыл глаза от нестерпимой боли.

* * *

— Дайте ему успокоительное! – В палату вбежали медсестра и доктор.

Мистер Лембек бился затылком об пол, из носа его текла кровь, он задыхался, лицо его посинело.

— К черту таблетки, сразу колите, – сказал Зимерман.

Сара набирала шприц.

— Вяжем и в стационар, – приказал он вбежавшим санитарам.

— Что-то случилось? – подскочила миссис Нотбек.

— Ничего, Хелен, – отмахнулся доктор, – идите к себе.

Через занавешенные окна старого дома едва пробивался застенчивый свет. Теплые лучи уходящего солнца выискивали лазейки в старой ткани пожелтевших штор и через них рассекали мрачную серость темной комнаты. Грег выжал полотенце над тазом с водой и приложил его к горячему лбу жены. Она постанывала и чуть вздыхала, переворачивая тяжелую голову то на один, то на другой край подушки. Вся наволочка была покрыта разводами от потекшей туши и бессонных ночей. Все здесь нужно было перестирать, но ей было не до того. Как, впрочем, и ему уже не было никакого дела, где они живут и как. Вчера ей было особенно плохо. Марта обегала несколько кварталов в поисках пропавшей дочери, разбудила посторонних людей и их ни в чем не повинных соседей, обзвонила все морги, больницы, один раз чуть не набрала полицию, но Грег успел нажать отбой. Он всегда тянул до последнего с этими проклятыми таблетками, всегда надеялся, что можно обойтись и без них. Ведь была же она иногда нормальной, он четко это видел, он твердо это знал, что вот она стоит перед ним, его прежняя Марта с ее прежним взглядом… Но моменты эти длились недолго, и с каждым месяцем, с каждым днем проблески их становились все реже.

После таблеток она приходила в себя, но в этом состоянии ей было не менее тяжко. И тогда он жалел, что вернул ее в этот мир. Эта реальность, что обрушивалась на нее с приемом лекарств, была куда хуже любого кошмара. Хотя и его кошмар был ничем не лучше – этот ужас был один на двоих, просто она плохо с ним справлялась. Хуже, чем Грег, – он справлялся совсем по-другому. Из забытья его вытаскивали месть и чувство страха, не за себя – за нее. Потому что, если с ним что-нибудь… или его куда-нибудь… то и она пропадет.