Книга Колокол, страница 35 – Лора Кейли

— Он был будто в агонии.

— Может, приснилось что…

— Это морфий, Ирен, я видел такое. Его так выкручивало…

— Какой бред ты несёшь. – Она всплеснула руками. – Ему просто приснился кошмар или сон другого рода.

— Какого другого? – Фабьен недоумённо посмотрел на неё.

— Тебе не понять. – Ирен посмотрела в зеркало туалетного столика, всадила ещё одну шпильку в собранные волосы и откинулась на спинке бархатного кресла. – Людям снятся сны, Фабьен.

— Не знаю, мне ничего не снится.

— Потому что ты – бесчувственный старый башмак.

— Сделаешься таким с тобой…

— Я потеряла всякий интерес к этому разговору. – Мадам Лоран встала с кресла и выпрямила спину. – Отойди, Фабьен, мне нужно спуститься вниз.

Она прошла мимо мужа, как мимо мешка с картофельными очистками, давшего течь. Ей казалось, муж её тоже дал течь, и если раньше у него скрипели только колени, то сейчас недуг, по всей видимости, добрался до головы. Он стал каким-то суетливым и дёрганым, ему вечно что-то мерещилось, будто за ним кто-то следил, чего-то от него хотел… Как-то Ирен пыталась успокоить мужа, сказав, что такой гнилой картофель, как он, никому и даром не нужен, но Фабьен почему-то не внял её доводу. Больше она не пыталась вникать в его надуманные проблемы.

— На твоём месте я бы проследил за ним! – крикнул Фабьен вслед жене. Но она уже поспешила уйти.

Месье Лоран знал, что и сам бы ни за кем не следил. Что есть у него проблемы и поважнее, а этот докторишка и стервозная жена – лишь повод, чтобы отвлечься. Ничто не волновало его так, как он сам. Последние полгода Фабьен не выходил на улицу – точнее, выходил, но только до конюшни, туда и обратно. Надо же было и гулять. Чем не прогулка в двадцать шагов, туда и обратно, и того сорок… Для него в самый раз. Фабьен осмотрел спальню жены: всё лучшее, что было в доме, что ещё осталось от былой роскоши, она забрала себе. Вазы из китайского фарфора с лепниной, картины в позолоченных рамах, мебель, обшитую бархатом. Фабьену казалось, она с лёгкостью променяла бы и его на одно из таких кресел.

Внизу послышался шум – кто-то открывал дверные замки, крутил и крутил механизм.

«Кто-то пришёл, – подумал Фабьен, – это они. Или… нет, это служанка; должно быть, она ходит туда-сюда со своими тазами. Или Юбер пришёл промочить горло…» Почему все они околачиваются у него дома? Нужно было делать пристройку для прислуги.

Месье Лоран вздохнул и замер. Ему показалось, он слышал… нет, только бы показалось… Он не двигался с места, так и стоял между трюмо и кроватью, напротив окна. Ещё раз! И в третий, да, это точно ему. До Фабьена долетел пронзительный свист. Он сглотнул слюну. Понял: «Он нашёл меня…» Ноги его затряслись, разболелись старые колени; от волнения у него всегда болели колени, а иногда и бедро.

— Нашёл, – повторил Фабьен, но уже вслух, и от того, что он повторил это, от того, что сам же это услышал, затрясся уже весь, всем своим большим старческим телом.

Одышка сковала горло. Месье Лоран медленно подходил к окну. Ноги не хотели идти; он, не поднимая, волочил их по полу, сгребая за собой весь персидский ковёр. Подойдя к подоконнику, потянулся к шторе – она, беспросветная и высокая, закрывала весь вид. Дрожащими пальцами схватился за пыльную ткань портьеры и отодвинул её. Возле леса, напротив его дома, стоял человек в коричневой шляпе и длинном пальто. В таком же прикиде он был и тогда, когда Фабьен проиграл ему всё.