Книга Колокол, страница 49 – Лора Кейли

— Как помрёт? – Фабьен, проснувшись, чуть не упал со стула. – Кто помрёт? – Он приводил в порядок остатки спутанных мыслей.

— Кобыла, говорю, – повторил конюх, – пристрелить бы её…

— Не надо никого стрелять, – Фабьен морщился от подступавшей изжоги, – зачем стрелять, когда можно… того самого… – Схватился за голову, в висках стреляло похмелье. – Когда можно не стрелять, – с трудом закончил он мысль.

— Как знаете, – вздохнул конюх, шерстя на кухне.

Он часто приходил в дом – точнее, почти не выходил из него. Горничная впускала Юбера к себе, они возились в подсобке, а потом тот выходил промочить горло. Раньше Фабьен всё сказал бы этой бесстыжей морде, но сейчас ему было не до него.

Он зевнул, потянулся на стуле, потёр глаза – и вскрикнул от ужаса, да так, что конюх поперхнулся водой.

— Бог с вами, месье Лоран, что ж вы так орёте? – вылупился он на хозяина.

— Это ты? – Фабьен встал со стула и начал пятиться к окну. – Это ты, – он рассекал коротким пальцем спёртый воздух.

— Да что я-то? – не понял Юбер.

— Это ты мне подбросил её – и принёс опять?

На столе лежала птица со свёрнутой шеей и смотрела Фабьену в глаза.

— Убери эту мерзость, – кричал тот, – убери!

— И не собираюсь, – отмахнулся конюх. – Я-то тут при чём?

— Так это не ты приволок её сюда? – Трясся уже не только палец, но и весь Фабьен.

— Почему же не я? Я, – совершенно спокойно ответил Юбер, налив себе ещё воды из графина. – Только она, видимо, для вас…

— Не понял, – свирепел Фабьен, – почему это для меня? С чего это ты взял?

«Он что-то знает, – пронеслось в голове старика, – он с ними заодно, хотя нет, не может такого быть… Но откуда он знает, откуда это вообще можно знать…»

— Там записка, – Юбер указал на птицу.

— Где? – Месье ошалело смотрел на дохлую тушку.

— Да вон же, приколота иголкой к брюху. Птица лежала под окном вашей спальни; я и подумал, что вам…

— Записка? – Округлив глаза, Фабьен стал приближаться к птице. – Как же я раньше её не заметил…

— Так как же её заметить, если она была под окном, вы же из дома почти не выходите…

— Потому и не выхожу, – перешёл на шёпот Фабьен, – но они сами пришли ко мне. Сами пришли.

Конюх знал, что этот момент наступит, – белая горячка никого не щадит. Он не удивился бы, если б узнал, что сам месье придушил эту птицу.

— Что там? – Фабьен ходил кругами. – Что в этой записке?

Конюх взял голыми руками птицу. Доктор поморщился.

— Господи, ты хотя бы салфетку возьми…

— Да зачем, птица как птица, чего в ней такого? – Юбер разглядывал записку.

— Ну, что там, что?

— «Завтра, в девять утра», – прочитал по слогам конюх.

— В девять утра, – прошептал Фабьен, – в девять утра…

— Так это вам или нет? – Конюх ткнул птицей в лицо хозяина.

— Тьфу ты, чтоб тебя!.. Убери от меня эту дохлую дрянь. Убери её с кухни. И ступай, ступай давай…

Юбер засунул тушку в карман и вышел как ни в чём не бывало, будто каждый день засовывал дохлых птиц в карманы своего пиджака. Фабьен вытер пот с покрасневшего лба. На лестнице послышались шаги, дверь в комнату сына захлопнулась. Он пошёл наверх.

Ирен одарила Фабьена презрительным взглядом – собственно, другого он и не видел – и ушла в свою комнату.

— Как Жоэль? – только и успел спросить Фабьен, но жена, ничего не ответив, закрылась у себя.