Книга Колокол, страница 80 – Лора Кейли

— Эй, отпусти ее! – крикнул я.

Я увидел тень – она сжимала Ребекку, лежала на ней.

— Отпусти!

Тень оглянулась и встала. Это был мужчина в плаще. Он ухмыльнулся, сплюнул и побежал к повозке; кучер на ней хлестнул лошадей.

— Передай Фабьену, – крикнул он, – его дочь ещё не расплатилась! Но расплатится, если он не отдаст свой долг!

Лошадь поднялась на дыбы и помчалась по узкой дороге.

Ребекка лежала на траве, закрыв лицо дрожащими руками. Её спутанные волосы распластались на пожухлой траве. Это была она. Я не мог поверить, не мог сдвинуться с места. Это была она – та девушка, которую убил Норах. Я узнал её. Как и тогда, она лежала на траве, будто поломанная кукла с закрытым лицом. Я спутал её с моей Маргарет. Они и правда похожи. Я вытер лицо Юбера и подал ей руку, только сейчас заметив, что она в крови. От меня исходил запах крови. Ветви деревьев разодрали мне лицо.

— Вставай, Ребекка. – Я приподнял её за руки, за плечи, взвалил на себя и понёс.

— Я не хочу, не хочу, – рыдала она.

— Всё уже кончилось, никто тебя не обидит, – гладил её Юбер.

— Это я виновата во всём, – не унимала она рыданий, – это я чуть не убила, это из-за меня…

Я опустил её на землю, она еле держалась.

— Что происходит, Бекки?

Девушка задыхалась, заглатывала воздух, не могла отдышаться.

— Я оставила Жоэля в лесу, – она посмотрела на меня. – Тогда, много лет назад, когда ты нашёл его, Юбер, я оставила его, потому что хотела его смерти, я хотела, чтобы его не стало, чтобы всё было как раньше, только я и мама, я думала, она не замечает меня из-за него…

— Господи, Ребекка…

— Каждый день я хочу умереть, каждый день он мучается из-за меня и не может ничего сказать. Сначала, когда его принесли, я даже обрадовалась, что он ничего не расскажет и никто не узнаёт о том, что произошло. Но сейчас я молюсь, чтобы он заговорил, чтобы все всё узнали и я перестала бы жить с этим грузом.

— Бекки, ты была ребёнком, девочка… – Я гладил её по щекам и не верил, что она хотела кого-то убить.

— И он был ребёнком, и он до сих пор ребёнок, из-за меня, – она заливалась слезами. – Я лишила его жизни, как и хотела, я убила его… И теперь моя очередь.

Она захлебнулась словами, отшатнулась – и упала на меня без чувств. Такой я и принёс её в дом.

Кабинет доктора напоминал каюту после сильного шторма. Шкаф, отошедший от стены, открытые дверцы, выдвинутые из своих ниш ящики, ворох сброшенных на пол вещей. Перины свисают с кровати, бельё заправлено наспех, у окна пустой саквояж, все склянки с порошками беспорядочно разбросаны возле него. Дверь в кабинет настежь открыта, как и окно, сквозняк поднимает прозрачный тюль, надувая его белыми парусами, переворачивает листы растормошённых книг, сдувает разбросанные журналы и газеты…

— Давайте начистоту, мадам Лоран, – доктор стоял перед Ирен в её покоях и нервно дышал. – Вчера вы были в моей комнате…

— Что?

— Когда я переехал к вам, мадам Лоран, я сказал, что мне не нужны никакие деньги, что я буду работать бесплатно, только дайте мне спокойно лечить мальчика и записывать свои наблюдения. Мне был нужен свой кабинет!

— Но я дала вам его, mon cher.

— Вы рылись в нём вчера вечером!

— О чём вы говорите? – возмутилась Ирен.

— Не прикидывайтесь, мадам, вчера вы были в моей комнате, я дал вам порошок для вашего мужа.