Книга Тайна черного кеба, страница 118 – Фергюс Хьюм

— По закону у таких покупок должен быть свидетель, – осторожно заметил Калтон. – Кто был свидетелем?

И снова Килсип довольно улыбнулся.

— Думаю, я знаю, – сказал Фицджеральд. – Морланд?

Сыщик кивнул.

— И я полагаю, – саркастично заметил Дункан, – это еще одно ваше доказательство против Морланда. Он знал, что Уайт сам купил хлороформ, значит, он последовал за ним в ту ночь и убил его?

— Ну, я… – замялся следователь.

— Это просто чушь, – нетерпеливо прервал его адвокат. – Против Морланда ничего нет. Если бы он убил Уайта, зачем бы он пошел к Фретлби?

— Но, – сказал Килсип, кивнув, – если, как сказал Морланд, у него было пальто Уайта до убийства, почему же я нашел его на ели в саду Фицрой с пустой бутылочкой хлороформа в кармане?

— Он мог быть сообщником, – предположил Калтон.

— Зачем мы строим догадки? – перебил их Чинстон, устав от этого разговора. – Давайте прочитаем признание и узнаем правду без всяких споров.

Дункан согласился и, когда все сели и были готовы слушать, начал читать то, что написал покойный.

«То, что я сейчас напишу, должно быть изложено на бумаге, чтобы истинные обстоятельства трагедии в кебе, которая произошла в Мельбурне в 18… году, стали известны. Прежде всего я обязан сделать это ради Брайана Фицджеральда, поскольку он был обвинен в этом убийстве. И несмотря на то, что он оправдан, я все же хочу, чтобы он знал все о случившемся. Хотя, судя по его изменившемуся поведению, кажется, он знает больше, чем хочет признавать. Чтобы объяснить убийство Оливера Уайта, я должен вернуться к началу моей жизни в этой колонии и показать, как цепочка событий закончилась совершением преступления.

Если будет необходимо сделать это признание публичным в интересах закона, я ничего не скажу против этого. Но я был бы благодарен, если бы удалось не оглашать эту историю ради моего доброго имени и ради имени моей дочери Маргарет, чья любовь и привязанность всегда вносили тепло и яркость в мою жизнь.

Если тем не менее ей станет известно содержание этих страниц, я прошу ее отнестись великодушно к тому, кто был измучен и искушен судьбой.

Я приехал в колонию Виктория или, точнее, тогда еще в Новый Южный Уэльс, в 18… году. Я работал на одного купца в Лондоне, но, поскольку возможностей для роста у меня не было, искал что-нибудь получше для себя. Тогда я услышал об этой новой земле через океан от нас, и, хотя в те годы она не была таким Эльдорадо, каким стала сейчас, и, по правде говоря, имела сомнительную репутацию из-за сосланных заключенных, все же я хотел отправиться туда и начать новую жизнь. К несчастью, у меня не было средств для этого, и я не видел перед собой ничего, кроме мрачного будущего в Лондоне, ведь я не мог ничего отложить из той зарплаты, что была у меня. В это время старая тетя моей матери умерла и оставила мне несколько сотен фунтов. С этими деньгами я приехал в Австралию, решив во что бы то ни стало разбогатеть. Какое-то время я жил в Сиднее, а потом переехал в Порт-Филлип, нынешний Мельбурн, где и решил пустить корни. Я понимал, что это новая и перспективная колония, хотя, конечно, я был молод и не думал, что она разрастется в настоящую страну. Я был осторожен и экономен в те времена, и я думаю, это были лучшие дни моей жизни.