Книга Убийство в книжном, страница 85 – Анита Дэвисон

— И что заставило тебя изменить мнение?

— Я много об этом размышляла. Что, если Лили-Энн наткнулась на нее в вещах Кавана и пришла к самому очевидному выводу?

— Я скажу, что подумала бы я. Что эта не вполне одетая женщина его пассия.

— Никто больше не использует слов вроде «пассия», тетя Вайолет, – вздохнула Ханна. – Но я намерена выяснить, верна ли моя теория.

— Каким образом? Ты ничего не знаешь об этой женщине.

— Ну, это пока. – Она перевернула открытку, указав на надпись внизу.

— Хм. Не думаю, что тебе стоит скрывать такие улики от полиции.

— Говорит поборница Женского социально-политического союза, не чуравшаяся поджигать почтовые ящики. – Тетушка показала ей язык, и Ханна невольно улыбнулась. – В любом случае не такая уж это ценная улика. В ней нет тайника для записок, я проверила.

— Тогда откуда она у Кавана? Думаешь, карточку дал ему Монти?

— Скорее продал. – Ханна хмыкнула. – И я помалкивала, потому что знала – все, что известно тебе, станет известно и инспектору Фарреллу. Вы с ним, похоже, сдружились.

— Признаю, у нас возник некоторый взаимный интерес. – Тетушка опустила взгляд в тарелку, но не смогла скрыть румянец, медленно заливающий щеки.

— Вчера вечером, в клубе, я показала открытку Кавану.

— Правда? Хотелось бы мне услышать, что он сказал.

— Я солгала о том, откуда она у меня, но призналась, что открытка принадлежала Лили-Энн. Сначала он был в явном замешательстве, но потом разыграл равнодушие, убеждая меня, что, скорее всего, над Лили-Энн просто подшутили друзья. Но я уверена, что он видел эту карточку раньше. Предположим, что именно об этом Лили-Энн хотела рассказать мне в день своей смерти, а он убил ее, чтобы помешать?

— Довольно радикально, тебе не кажется? – Тетя Вайолет намазала тост малиновым джемом. – Мужчины обычно просто покупают женам драгоценности, чтобы загладить вину. Именно так большинство моих замужних подруг собрали впечатляющие коллекции. – Она съела кусочек тоста. – Я все еще думаю, что ты должна все рассказать инспектору Фарреллу.

— Могу себе представить его реакцию, если передам ему очередную улику, на которую случайно наткнулась. Ах да, и не нашла времени сразу ему рассказать.

— Хм, и правда, звучит не очень хорошо. – Тетушка встала, опираясь руками о стол. – Что ж, тебе решать. Меня пригласили на домашнюю вечеринку, так что вернусь только в понедельник. – Она отдала карточку Ханне. – Если только ты не хочешь, чтобы я осталась?

— Нет, разумеется, нет. Повеселись как следует. Там будет кто-нибудь из моих знакомых?

— Вряд ли. Это мои товарищи по Красному Кресту, с которыми мы давно не виделись. Ладно, мне пора собирать вещи. Хотела попросить Айви, но она, скорее всего, просто откусит мне голову.

Ханна еще раз изучила открытку, но на обратной стороне не было ничего, кроме названия студии, где ее сделали. Откуда же она взялась у Лили-Энн? Слова Кавана о шутке Ханна не принимала в расчет, и он явно знал об открытке больше, чем говорил. Но если предположить, что женщина с фотографии была его любовницей, то он, конечно, не признается в этом.

* * *

Утро воскресенья выдалось пасмурным. Низкое серое небо нависло над рекой, по воде бежали свинцовые волны. Ибисы и камышницы жались к берегу, не отваживаясь выбираться на открытое пространство. Ханна слонялась по дому, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Ближе к вечеру небо прояснилось, тучи расползлись, являя просветы чистой синевы, которые мало-помалу сменялись серовато-розовыми сумерками. Стемнело быстро, и Ханна зажгла масляную лампу, мягкий, уютный свет от которой ей нравился больше, чем резкий электрический, и устроила себе чаепитие на одну персону, включающее сэндвичи с утиным яйцом, печенье «Гарибальди» и редкий, по нынешним временам, фруктовый кекс из «Фортнума». Но только она устроилась в своем любимом кресле с «Золотой туфелькой» Ханны Кэтрин Грин, как грубый стук в дверь вынудил ее отложить книгу. Ханна со вздохом встала и спустилась в прихожую, но стук становился все громче.