Книга Василиск - сын Горыныча часть 1, страница 121 – Тимур Машуков

Уточнив, где находится это воистину прекрасное место, я пошел именно туда, потому как оно было по пути, если немного свернуть.

Меня, конечно, пытались проводить, но я гордо отказался, потому как могут лишить разврата. О том, зачем я сюда приехал, уже забыл, потому как быть затраханным до смерти было моей заветной мечтой.

Но, увы, я никогда так жестко не ошибался в своих надеждах…

Глава 26

Иду, уже минут двадцать. Устал даже. Территория академии огромная и передвигаются тут обычно на специальных платформах, что низко летают над землей. Но активны они тогда, когда начинаются занятия, а сейчас каникулы. Так что только пешком. Только хардкор.

Дошел до нужной развилки с камнем-указателем. Направо пойдешь — в столовую попадешь. Запомнил. Прямо пойдешь — в комиссию попадешь. Зачем мне туда, я забыл. Потому как если налево пойдешь, тебя затрахают до смерти. Выбор очевиден — я решительно свернул налево.

Еще пара минут хода, и вижу: домик стоит — уютный такой, корнями деревьев оплетенный, череп человеческий на фасаде, ступеньки из костей и черная грозовая туча над ним. Прям родным домом повеяло. Ну что может быть такого плохого внутри, я вас спрашиваю? Максимум, скрипучая кровать, и то не факт.

Пошел, подошел, взялся за дверную ручку, которая попыталась меня схватить, чтоб не убежал. Заинтересовался вывеской над дверью — «Беги или познаешь всю бренность бытия».

Задумался — а это тревожный звоночек. И фраза такая вот… Где-то я ее уже слышал.

Распахиваю дверь — глядь, внутри-то просторненько так. Стоят стульчики, на которых сидят дамы в коротеньких платьицах розового цвета и увлеченно слушают еще одну, что стоит на трибуне и что-то вещает.

— … Представьте, что жизнь — это не линия от рождения к смерти, а сложная сеть взаимодействующих процессов. С одной стороны, у нас есть биологические системы: клетки, ткани, органы, которые обмениваются веществом и энергией. Смерть в этом случае — не абсолютный конец, а переход. Но давайте посмотрим глубже. Что, если сама ткань реальности, на самом фундаментальном уровне, имеет ячеистую, вычислительную структуру? Что, если сознание — это не продукт исключительно мозговой активности, а нечто, что может существовать в виде параллельных состояний? И тогда смерть — это не уничтожение, а трансформация в иную плоскость, где информация не исчезает, а лишь меняет форму. А теперь представьте, что на это накладывается принцип неопределённости из квантовой механики: чем точнее мы определяем одно (например, положение частицы), тем менее определённым становится другое. Так, возможно, личность не исчезает, а «размывается» в многомировой интерпретации, существуя во множестве параллельных реальностей одновременно. И тогда сама идея смерти как линейного конца теряет смысл. Но не запутались ли мы в этих метафорах? Ведь за каждой из них стоят реальные научные и философские дискуссии: что есть сознание, как устроена реальность, есть ли границы у нашего понимания? Именно в этом и заключается суть: мы пытаемся осмыслить жизнь и смерть через призму того, что знаем, но часто приходим к выводам, которые сами же называем запутанными. И в этом — главный парадокс: чем больше мы узнаём, тем более сложной и неоднозначной становится картина…