Книга Василиск - сын Горыныча часть 1, страница 122 – Тимур Машуков

Начинаю пятиться задом обратно, понимая, что тут все очень плохо. Но не успеваю, меня заметили.

— Девочки, к нам мальчик пришел! Он проникся духом Великих философов, — заорала одна из них, и ко мне рванули еще трое.

А я назад, а дверь открывается внутрь. Пытаюсь жопой ее выбить — не получается. Засовы встали намертво. Меня хватают и тащат на свободный стул. Пытаюсь вырваться, но фиг. Начал возмущаться вслух — в рот сунули пироженку. Быстро сжевал, попытался высказаться еще раз. Опять сунули.

Эй, у меня так задница от сладкого слипнется!!! А эта дура продолжала вещать, как ни в чем не бывало…

Через полчаса у меня из ушей пошла кровь, и я, упав со стула, пополз к двери. Поймали, посадили обратно, попутно к нему привязав. Упал и пополз вместе с ним — опять провал. Теперь еще и корни вылезли и крепко прижали к полу. Вызвал огонь — сразу потушили. Лед — разморозили. Попытался провалиться сквозь землю — вытащили.

А эта все вещает, а я чувствую, что умираю. Моя голова этого не выдержит. Мама, прими блудного сына, миссия провалена!

Еще час продолжалась эта пытка словом и кучей пирожных, от которых меня тошнило. А эти меня успокаивали, вытирали кровь, текущую из ушей и глаз, шептали что-то ободряющее. А у меня даже сил их ненавидеть не было — морально я был жестоко изнасилован во всех позах и готовился умереть.

Но все закончилось — меня вынесли наружу, пожелали хорошего дня и разбежались, так и бросив валяться у входа в дом. И никто не помог встать, не проводил к лекарям, не поинтересовался, какие цветы мне принести на могилу! Что за мир-то такой жестокий⁈ Мама, забери меня обратно, я уже очень злой!

Сначала я полз, потом регенерация сделала свое дело, и я уже смог встать. Постоял, приходя в себя — очистился от земли, сделал себе зарубку в памяти не ходить больше налево, вспомнил лица всех, кто там сидел и меня держал, записав их в личные враги — моя месть будет жестокой и анальной! — и пошел все же в сторону здания, где заседала комиссия. Сразу вспомнил, зачем я тут, и о том, что меня предупреждали. Чертово любопытство ящера!

А еще я вспомнил, где слышал фразу, что висела на табличке. От одного умника, жившего лет сто назад, когда я его вел по Калиновому мосту. Так вот, мы с ним даже до середины не дошли — я не выдержал и спихнул его в реку Смородину. У нас тут Навь и такие пытки даже здесь запрещены.

Собрался, мысли привел в порядок. Помечтал о мясе. У меня, когда стресс, просыпаются зверский аппетит и нежные мечты о чьей-нибудь упругой заднице и сиськах. Так что, когда я подошел к нужному месту, то был собран и напряжен во всех местах.

Встретили меня полупустые коридоры — сейчас еще каникулы, и народа мало. Но на меня все равно обращали внимание снующие туда-сюда не девицы и девицы. Впрочем, популяцию последних я намеревался сильно сократить, сразу же, как поступлю.

Так, дверь, дубовая, светлая — мне не нравится. Но на ней табличка «Приемная комиссия». Делать нечего, надо заходить. Конечно, без стука — ящеры не стучатся и заходят куда хотят. Хоть в спальню к Персефоне, хоть в кабак Хроноса — из него, кстати, никто обратно не выходил.

Вхожу — сидят три старые калоши и гоняют чай. По такой-то жаре? Совсем себя смертные не берегут. На меня посмотрели с удивлением. Сильным. Ну, я так расценил выпавшую из рук одной из них кружку. Упала на пол, разбилась. Вдребезги. Мне понравилось. Люблю, когда все разрушается, если, конечно, не у меня.