Книга Кровавая жатва, страница 101 – Никита Кита

Поборов запор, бокат подтёрся влажной тряпкой, подпоясал штаны и принялся, прихрамывая, бродить по комнате. Похоже задница у него побаливала, после столь продолжительной борьбы…

Брожение Халимы заняло не менее получаса. Намотав пару сотен кругов по комнате, он вдруг замер и уставился на проход в стене. По выражению престарелого гуманоида было видно, что настроение его изменилось. Опустошение прошло, и вместо него появилась решимость. За прошедшие полсуток Халима явно преисполнился какого-то намерения.

Последующие действия старика показали, что коллективный разум верно считал его эмоции. Твёрдой поступью учитель направился к выходу, подошёл к слизевой перегородке и постучал в неё кулаком — открывай мол, дело есть…

Просунувшиеся клешни надзирателя заставили белое вещество медленно растаять, стечь вдоль стен и частично освободить проём.

Встретившись взглядами со слизевиком, Халима серьёзно проговорил:

— Сайчи. Вити. Вархата. Ханон.

Строгий старческий голос подчёркивал интонацией каждое слово.

Фёдор ничегошеньки не понял. Только, разве что, «Вархата Ханон». Стикер с такой транскрипцией и без конкретного перевода был наклеен на фигурку многолапаго ящера с тремя хвостами — некое божество, занесённое самим Халимой в разряд «мирхоа», на ряду с прочими нарисованными на пергаменте сущностями. Для большего понимания, что это вообще такое, Миару преобразил небрежное 2-D изображение в 3-D фигуру, которая и стала единственным фактическим обозначением данных слов.

Пока Фёдор думал, что ему делать, учитель снова произнёс, ещё более строго:

— Сайчи. Вити. Вархата. Ханон!

«Давай, делай что-нибудь, а то он опять психанёт и проколет себя вилкой.» — подсказывал внутренний голос.

Фёдор решил поступить самым тупым и предсказуемым образом. Проще говоря — прикинуться дурачком. Порой ему и прикидываться не приходилось, но сейчас был случай, когда этого требовала сама ситуация.

Надзиратель жестом пригласил Халиму пройти за ним, а сам пополз по коридору. Жук привёл деда в учебный кабинет, взял там фигурку сороконогой ящерицы и протянул её требовательному пленнику. Реакция гуманоида оказалась жёстче, чем ожидал человек: злобно ощерившись, пожилой мужчина отбил статуэтку в сторону.

— Га чагура! Вай куко шакхи Вархата ханон! — гневно выпалил Халима.

Фёдор понял лишь первое предложение. Он знал перевод слова «чагура» и не раз слышал от гуманоидов слово «га». Так вот, всё вместе это означало словосочетание: «Это фигурка». То есть Халима рассерженно констатировал то, что Рой тычет ему деревянную статуэтку. Старик же, в свою очередь, требовал от слизевика чего-то другого — какой-то «куко шакхи Вархата ханон»…

«Дед забыл выпить таблетки и следом забыл, что мы его язык вообще нахрен не понимаем.» — сконфуженно подумал Фёдор.

Делать нечего, пришлось напомнить маразматику, в каком формате происходит общение с жуками. Слон-тюремщик отвёл старика к трибуне и усадил за алюминиевый стол. После этого слайм-мастер написал в клеточках настенной таблицы «вархата ханон». Под возмущённым взглядом учителя слизевик поднялся на демонстрационный постамент и попытался повторить сказанное Халимой.

— К-хук-хи ш-хак-хи. К-хук-хи ш-хак-хи.

Дед посмотрел на это и изменился в лице — вместо возмущения его выражение сменилось разочарованием. Упёршись локтями в столешницу, он опустил взгляд, устало вздохнул и сделал фейспалм*.