Книга Кровавая жатва, страница 102 – Никита Кита

*Facepalm — популярное онлайн-выражение в виде физического жеста. Более широко известная трактовка выражения: «лицо, закрытое одной рукой», которое является проявлением разочарования, стыда, уныния, раздражения или смущения. Этот жест иногда называют «рукалицо».*

«Сам придумал что-то и теперь недоволен.» — мысленно негодовал Фёдор — «Ну давай, пиши, чё ты нам наговорил. Будем поэтапно переводить, а как иначе?»

В положении «рукалицо» Халима пробыл нерушимо пару минут. «Он рассуждает.» — догадался главенствующий разум. Учитель частенько брал небольшой перерыв, чтобы хорошенько всё обдумать, и в итоге всегда поступал правильно и по уму. Фёдор не единожды был свидетелем этого на уроках, и поэтому просто дал гуманоиду необходимый покой.

Выйдя из ступора, Халима даже не поднял глаз, а сразу начал что-то писать. Завершив выкладывать детальки, жестом он пригласил головастика взглянуть на надпись. Прежде чем слизевик успел поднять работягу, старик сам наклонился и помог гусенице очутится на столе. Головастик поклонился, выражая признательность за такую любезность, и сосредоточился на иероглифах.

Оказалось лингвист выдал совсем не то, что просил от него говорящий жук. На металлической поверхности было изображено три слова и центральное читалось, как Вархата. Насекомые недоумевающе поглядели на деда. Тот нахмурился и постучал пальцем рядом с надписью, а затем потыкал этим же пальцем на стену с таблицей. Мол давай, записывай в клеточки, как надлежит по протоколу игры.

Не зная, что задумал Халима, Рой всё же повиновался и перенёс буквы на серый бетон. Слон закончил наклеивать камушки и веточки на слизь, взял указку и провёл ею вдоль слов.

— Сайчи Вархата чагура. — промолвил старый пленник.

«„Сайчи“ — это то слово, которое Халима проговаривал, стоя в проходе.» — припомнил Фёдор. — «А „Вархата чагура“, судя по всему, фигурка сорокалапого ящера.» — сложил дважды два перерожденец.

Дальше слизевик пригласил Халиму на демонстрационный постамент. После прочтения записи в таблице, согласно протоколу нужно было её показать жестами и пантомимой. Если дед, конечно, мог показать, то что он загадал… Фёдор исходил из мысли, что он мог, раз сам затеял эту игру.

Подойдя к жуку, Халима внезапно выхватил у него указку. Ею он приказал слизевику самому подняться на демонстрационный постамент. Слегка растерянный Фёдор неспеша выполнил указание. Тогда учитель развернулся, прошёлся к стене около которой стояла вереница фигурок и взял деревянную ящерицу с тремя хвостами и множеством лап. С ней он вернулся к постаменту, на котором стоял носатый монстр.

Дальше началась некая игровая демонстрация. Халима спрятал фигурку себе за спину, сам повернулся к жуку лицом, а указкой провёл вдоль фразы.

— Сай-чи Вар-рхата чаг-хур-ра. — проурчал слизевик, следуя правилу про чтение того, на что направлена указка.

Стоило ему это сказать, как Халима достал фигурку из-за спины и протянул её слону. Недоумевающий слуга аккуратно взял деревянное изделие в клешню и замер.

«Так-так, получается, после того, как я сказал „сайчи Вархата чагура“, он дал мне эту самую „Вархата чагура“.» — соображал мыслительный центр — «Значит „сайчи“ переводиться — „дай“. Если я правильно всё понял…»

Парню хотелось убедиться в сделанном выводе. После одной единственной демонстрации оставались сомнения. Халима будто бы прочёл его мысли. Он забрал фигурку у слизевика, снова спрятал её за спину, снова провёл указкой по словам, а когда жук произнёс написанное, снова выставил игрушечную ящерицу вперёд. Ученик потянулся её взять, и в этот момент старик отдёрнул руку, не позволяя клешне ухватиться. После этого дед продолжил удерживать статуэтку перед собой, как бы демонстрируя её насекомому.