Книга Кровавая жатва, страница 106 – Никита Кита

Огромный люк, ведущий в фальшивый зал закупорили, и только после этого дежурный вернул Халиме свободу. Глаза старика недолго осматривали внушительное помещение и почти сразу сосредоточились на существе по центру. Увидев гуманоида, дикарка потянулась к нему хоботком, зашевелила мандибулами. Кокон её слегка пошатнулся, натянутые стропы завибрировали. Учитель благоразумно оставался на безопасной дистанции. Стоящий рядом слоник первого ранга был готов хватать его за ноги, если маразматик вдруг решит броситься в объятия прожорливой, неподконтрольной Фёдору твари.

Трясущийся, будто лист на ветру, старец, казалось, едва держался на ногах. Вид поразительной сущности настолько ошеломил боката, что дрожь проникла даже в его тихое сдавленное дыхание. Неморгающие глаза лезли из орбит, пока стопы в сапогах робко шаркали на месте. Похоже Халима истово уверовал, что перед ним настоящий Вархата ханон, иначе бы он вмиг не утратил всё своё самообладание.

Сглотнув ком в горле, гуманоид опустил взгляд на землю под маткой и в дальнейшем стоял оцепеневший от раболепного ужаса. Где-то минуту он собирался с мыслями и свыкался с осознанием, что находится на аудиенции у бога. Затем Халима взялся проговаривать длинную речь. По тому, как плавно он менял интонацию, переходя от одного блока мыслей к следующему, складывалось впечатление, что старик готовился и заранее продумал, что сказать. Хорошо, что он не знал, что все его старания бестолку — Фёдор не понимал ни единого слова.

Последнюю фразу, старый бокат произнёс с вопросительным тоном. Затем он медленно поднял глаза и, смиренно глядя из-под лба, начал дожидаться ответа. Предвидя такое развитие событий, коллективный разум заранее посадил говорящего слизевика в темноте, за иноройцем. Этот слуга должен был имитировать глас божий, и вот, похоже, его звёздный час настал.

Мыслительный центр задумался, что сказать учителю, чтобы замотивировать его исправно трудиться на благо Роя. Если ляпнуть что-то неподходящее, гуманоид мог опять впасть в депрессию и заняться членовредительством. Основная же проблема заключалась в том, что весь словарный запас перерожденца в бокатианском языке ограничивался чуть более, чем пятьюдесятью словами, не считая числительных. Маловато для хорошей воодушевляющий речи… очень маловато…

Пока Фёдор думал, как лучше выпутаться из ситуации, повисла пауза. Старик постепенно наполнялся нетерпеливым чаянием, что отражалось на его меняющемся выражении. Сжимая губы и периодически сглатывая слюну, он дышал всё громче и напористее. Его страх перед высшими силами отступал на фоне жажды заполучить ответ. Видя растущие ментальные страдания товарища, Фёдор решился начать диалог. И первое, что сказал замаскированный во тьме оратор, это фраза услышанная коллективным разумом совсем недавно, из уст Жакару.

— Жака-р-ру м-р-рака зен Халима.

Именно это произнёс погорелый мужчина, когда оса едва не прокусила ему шею из-за неповиновения. Фёдору запомнились эти слова ещё и потому, что очень похожую реплику говорил, в том числе, сам Халима, на одном из уроков. Менялись лишь два крайних слова, а два центральных оставались неизменны. Так Фёдор догадался, что фраза универсальна и подходит под разные ситуации. Возможно и сейчас она могла спасти положение, передав старику верный посыл.