Книга Кровавая жатва, страница 170 – Никита Кита

Таща саван за собой, отщепенец отправился от дороги на юг и, преодолевая лесное пространство, добрался до места, где не было никого, кроме него самого. Он являлся вообще единственным, кто откололся от траурного шествия подобным образом. Выйдя из-под защиты общины, этот мужчина стал лёгкой целью, которую Рой мог бы убить фактически за считанные секунды. Кроме того, он почему-то уволок одного мертвеца в противоположную от коллективной могилы сторону. Пока все аборигены концентрировали усилия на кнопке большой траншеи, данный бокат взялся копать отдельную яму, по размерам явно индивидуальную. В неё он очевидно намеревался положить взятый с собой саван с останками.

Почему всё происходило именно так, а не иначе, тут же заинтересовало Фёдора, и он направил осу взглянуть поближе на одиночку. Услыхав жужжание, обособленный бокат прекратил работать лопатой и настороженно закрутил головой. Заметив осу на дереве, он ошарашено уставился на неё и приоткрыл рот. Держась за черенок, гуманоид не спешил убегать и возвращаться к своим, хотя в данной ситуации, это было подобно смерти. Всматриваясь в бездушные насекомьи глазки, селянин фактически не предпринимал ничего, чтобы спасти себя, и это выглядело странно, словно у него нарушился инстинкт самосохранения.

За счёт неподвижности гуманоидной фигуры, Фёдор сумел хорошенько рассмотреть неординарный субъект. Лопата, верёвка и ещё кое-что… Последним нераспознанным предметом оказались набедренные чехлы, хорошо знакомые Рою. Гуманоида с такими модульными ножнами осы прикончили позавчера, в доме Жреца. Это была личная вещь душегуба, которую отец пострадавшей семьи публично передал на площади какому-то соплеменнику.

После того, как Фёдор узнал данное обстоятельство, весь пазл тут же сложился у него в голове. Похоже это и было то наказание, которому подвергли уже умершего преступника. Очевидно в мешке находились дважды обезображенные насекомыми останки головореза, и их надлежало похоронить подчёркнуто отдельно от остальных. Занятого этим могильщика никто не охранял от жуков, и никто не помогал ему управиться поскорее. Кроме того, в наличии у него не было никакой атрибутики, кроме савана: ни ленточек, ни фигурок, ни кувшина, ни маски. Исходя из этого, вероятно и никаких ритуалов, благословляющих душу перед отправкой на тот свет, проведено не будет. Всё просто — собаке собачья смерть.

Одиночка постоял ещё какое-то время неподвижно, а затем возобновил копку ямы. Присутствие осы не побудило его на агрессию или отказ от затеи. «Отчаянный должно быть мужик…» — подумал Фёдор. Коллективный разум решил его не убивать, только потому что не имело смысла лишний раз демонстрировать хуторянам кровожадность Роя. Если одиночка выживает, даже повстречав жуков, значит опасность леса гораздо более условна, в том смысле, что зависима от определённых условий. С этим знанием, бокаты быстрее поймут, что их подвела под монастырь собственная инсектофобия, а не желание насекомых всё убить и сожрать.

За счёт слаженной работы крупная группа копателей справлялась с задачей быстрее, чем отщепенец. Более того, в какой-то момент к выборке грунта подключили ящерицу, которую для этого привели от дороги. Привлечение кайдзю позволило ускорить процесс в десятки раз. Жакару в данном случае спустили с повозки и повели рядом с монстром, в сопровождении всё той же вооружённой стражи.