Книга Кровавая жатва, страница 172 – Никита Кита

Прежде чем закончилась панихида, верховный язычник высыпал около пяти горстей. Затем могилу начали закапывать, усилиями всех присутствующих мужчин. Туши жертвенных животных, кувшины с едой и питьём, деревянные фигурки — всё это засыпалось грунтом вместе с покойниками. Обратный процесс шёл в разы быстрее, нежели копка, даже без участия ящерицы. На образовавшуюся могильную насыпь высадили те самые цветы, взятые с придомовой клумбы Жреца. Потом, вокруг них выложили собранные сегодня утром полевые букеты. Особой красоты никто не добивался — просто равномерно размазали стебли по всей насыпи.

В довершение коземордые повязали несколько расшитых лент на ветвях ближайших к могиле деревьев. Таким образом место массового захоронения ещё больше выделилось на фоне необжитого леса.

Фёдор попытался вспомнить, видел ли он подобные ленты на деревьях где-то ещё? Ему было сложно сказать, ведь раньше он не придавал этому значения. Слуги вроде бы находили какие-то веточки с привязанными полосками. Но мыслительный центр счёл их обычным хламом, как и множество другого, разбросанного по лесу мусора.

Отдав последние почести умершим, сельские жители начали возвращаться домой. Все, кроме одного. Когда ритуал, закапывание и посадка цветов были уже завершены, одиночка всё ещё трудился над могилой для трупа в мешке. Все ушли назад в хутор, бросив его в лесу в полном одиночестве. Никто даже не проверил, жив ли он ещё или давно убит и сожран жуками. Судьба могильщика душегуба не волновала никого. Хотя, быть может, о нём просто забыли?..

Вся процессия уже влилась в деревню и разбрелась по территории посёлка, когда одиночка наконец управился с захоронением. Набедренные ножны убийцы он закопал вместе с останками, не проведя ни одного из обрядов, что были проделаны с телами в братской могиле. Даже цветочков сверху не положил, не говоря о большем…

Накинув последнюю грудку земли, отщепенец какое-то время постоял на месте, устало вздыхая. Как вдруг, он отбросил лопату, словно нечто ненужное, и направился к растущему над могилой дереву. Окинув взглядом могучую крону, селянин какое-то время помедлил, а потом, всё же покарабкался вверх.

Сидя на толстой горизонтальной ветке, гуманоид сплёл из верёвки петлю. После недолгих раздумий, данный индивид совершил суицид через повешение. Жуткое зрелище вызвало у коллективного разума непонимание и даже презрение… А впрочем, какое до этого дело Рою.

Не теряя времени, королева приказала обыскать тело и одежду самоубийцы. Ничего ценного при нём не обнаружилось, поэтому мыслительный центр распорядился забрать на вещевой склад хотя бы верёвку и лопату.

Дальше осы гурьбой набросились на труп висельника и сожрали его. Просто иначе, это мясо достанется диким зверям, а так хоть несколько летуний восполнят сытость за даром. В общем, ничего личного — просто бизнес.

«Не представляю, что может быть тупее, чем лишиться жизни по собственной воле.» — подумала матка — «По мне так лучше уничтожить весь мир, но остаться в живых самому! Хе-хе…»

Когда вся возня с погребением умерших в речном посёлке подошла к концу, основное внимание коллективного разума вновь сосредоточилось на западном фронте. После повторного заточения монстров и починки передвижных вольеров, в лагере столичного воинства начались интересные процессы. Последний выживший офицер созвал срочный совет, в котором приняли участие все уцелевшие бойцы. За трое суток ряды их настолько поредели, что было уже отнюдь не до секретных обсуждений в узком кругу. Ситуация сложилась такова, что стоило задуматься о спасении собственной шкуры, а не строгом соблюдении субординации. Да и чего стоит приказ полководца, которого, крайне вероятно, убьют уже предстоящей ночью…