Книга Кровавая жатва, страница 230 – Никита Кита

Недолго думая, бокат накрыл лицо ладонями и, сидя на заднице, начал молиться. Фёдор понял, что настало время наладить контакт. Подойдя к мужчине слизевиком, он аккуратно коснулся клешнёй его груди и спокойно промолвил:

— Ли хоку*… ли хоку…

*Перев. с бокатианского — ты имя.*

Шепчущий молящийся голос тут же затих. Дрожащий от страха гуманоид медленно опустил кисти, являя свои округлившиеся глаза. Ошарашенным взглядом он молчаливо уставился на огромного жука.

Не делая резких движений, повелитель слизи убрал клешню от торса боката и указал ею на себя.

— Вай Халима. — произнёс слон настолько мягко, насколько вообще был способен. — Вай хоку Халима…

«Он должен помнить, что человека-мотылька с печаткой дэя, тоже звали Халима.» — рассуждал Фёдор — «Для жителей деревни лучше буду называться именем своего мессии, чтобы не возникало путаницы. Да и для аборигенов бокатианское имя звучит явно привычнее земного.»

Недоверие и страх не покидали выражения селянина. Но он хотя бы не прятался в ладони, что уже хорошо. Отвечать на вопрос здоровенного монстра бокат покамест не спешил. Да, обращение было сформулировано коряво, но понять, что именно от него требуют, было вполне возможно — всего-то его имя, данное от рождения.

Слизевик ещё несколько раз повторил тот же запрос и представился сам, но тщетно. Похищенный гуманоид игнорировал жуткое отродье, пытающееся с ним заговорить. Тогда носатый жук протянул клешню в сторону рабочих и подождал, пока один гусень подойдёт и вложит ему в лапу мешочек с деньгами. Получив желаемое, слон развязал завязи, аккуратно вынул крошечную на фоне его пальцев монету и положил её на бедро сидящего боката. Тот, не меняясь в выражении, уставился на это скромное подношение. После этого слизевик взял мужчину за одну кисть и не настойчиво потянул за собой. Второй клешнёй, в которой был кошель, летун начал совершать заманивающие движения, приглашая гуманоида пройти к оборудованию на траве.

Селянин робко вынул руку из тисков, способных за секунду отпанахать ему кисть. Затем он подобрал и пристально осмотрел монетку. Оставив её у себя, мужчина поднялся и, опасливо оглядываясь на слизевика, короткими шажками побрёл к инвентарю. На поляне кузнец увидел своё имущество, вплоть до защитной спецодежды. Однако, помимо него, здесь лежали предметы не только из обчищенной пристройки. Головастики начали приподнимать и показывать те вещи, с которыми пленник ещё был не знаком. В дополнение к кузнечным инструментам здесь находились: трут, огниво, куча дров, горка свежевыкопанной глины, пара бочек с водой и новый пень для закрепления наковальни.

Отдельно же от всего Рой продемонстрировал гуманоиду ещё один набор… Жуки принесли и положили к его ногам шахтёрские кирки и зубила, испорченные грубой, продолжительной работой. Некоторые из них просто затупились, другие погнулись, ну а третьи треснули и лишились закалённых наконечников. Рукояти и проушины этих орудий были покрыты необычным белым веществом.

Мужчина с повязкой взял одно кайло и тут же изучил его профессиональным взглядом. Сперва он оценил состояние клевца, а потом заинтересовался, как влияет силикон на удобство и прочность всего приспособления.

Фёдор дождался пока кузнец созреет, а затем привлёк его внимание. Одной лапой слон указал на кучу горняцких инструментов, а второй потряс перед бокатом мешочком с медью. В совокупности с комплектом кузнецких принадлежностей, становилось очевидно, чего требуют жуки от селянина. Они предлагали мастеру оплату за то, что тот прямо посреди леса займётся восстановлением стального оборудования. Даже глины ему принесли, дабы он здесь, в кустарных условиях слепил себе горнило.