Книга Офицер. Сопротивление бесполезно, страница 4 – Мари Дион, Вильда Кранц

Аллилуйя, твою мать!

Протягивает неуверенно из-за моей спины из мне. Мнется боязливо, не очень соображая как теперь их мне передать.

То сверху сует, то под рукой. В итоге бросает на спину лежащему телу.

Слава яйцам!

Отпускаю одну руку. Тут же, резко подхватываю наручники, защелкиваю на руке. Притягиваю вторую и второй щелчок.

Все, блядь! Выдыхаю.

Уже спокойнее. Может рваться сколько угодно. Если вырвется. побежит, догоню в любом случае. Уже не уйдет он.

Осталось опергруппу дождаться.

— Ты как там? - бросаю за спину слова.

Она там чего-то трясётся.

— Больно, страшно! - шмыгает носом.

— Какого ты б... вылезла б... из машины?!

Молчит. Только дышит шумно.

— Ты в это, в хоре не пела, в детстве?

Она перепугано смотрит на меня.

— С чего вообще вы это взяли?

— Рот у тебя рабочий, - усмехаюсь.

Блеет что-то возмущённое сзади.

— Голубки, вы тут ворковать будете или че, блядь? - говорит он сиплым голосом.

Коленом прижимаю его сильнее, за наручники придерживаю сзади.

— Тише будь! А то ещё какую-нибудь статью накинем, к твоему послужному списку.

— Что ты меня пугаешь, ментяра? Я таких, как ты, знаешь...

Придавливаю сильнее.

— Таких, как я, больше нету, - цежу с усмешкой. - Ствол подай, - оборачиваюсь к девчонке.

— Да вы что? Да я никогда в жизни… оружие в руки! - пятится назад.

— Это. Слышь, мент, ты где эту курицу взял, блядь? Что у вас, оперов молодых таких набирают, что ли? Пиздец. да? Да вас как лохов теперь будут иметь все подряд. Вся честная братва с такими то, блядь…

Возмущенных вздох сзади.

— Слышь, ты! Ты лежи там вообще, не это самое, не вот, не кукарекай.

— Слышь, овца, кто петух то? Это ты! Мент, ты меня отпусти. Я сейчас ее тут, блядь, ты…

В ахуе…

Баба, что с нее взять, не соображает нихера.

— Отпусти, - дергается сильнее. - Я тебе блядь, сука, курица устрою. Ты кого петухом назвала? Да я тебя топтать буду, блядь.

— Цыц, блядь! Лежи спокойно, - пресекаю поток угроз.

Сам угораю. Блядь. Над этой всей хуйней. Потому что эта… своим блядь, языком…

— Ты кого, курицей там обозвал? Я, между прочим, тебя... повязать помогла. Вот!

Боковым зрением замечаю, что она ещё пинает его по ноге. По порванному кеду.

Бессмертная, ей богу.

— Это ты зря, курица! Я тебя запомнил. Я ещё узнаю, кто ты. Тебе вообще пизда будет! - свирепеет он.

Сдерживаю смех, чтоб в голос не заржать.

— Все! Тихо! Оба! - рявкаю на них.

Вздрагиваю от громкого рыка мерзавца. Просто у него голос низкий, глубокий. И когда он его повышает, очень на рычание похоже. Как лев, которому мяса недодали.

Рука ещё болит так, что слёзы наворачиваются. В плече вообще не прикоснуться.

Офигенно я на собеседование сходила!

— Полоумная, ты как там вообще? - уже спокойно, спрашивает он.

— Сам… сами вы… полоумный! Вы вообще сумасшедший! Какой вы полицейский? Вы маньяк! - высказываю ему всё что о нём думаю.

— Я, тебя, спросил, ты, как? - выделяя каждое слово, пугающим тоном цедит он.

— Да я из-за вас… чуть не об…

Обрываю себя на полуслове. Он когда меня спас от этого маньяка, за свою спину толкнул. Я плечом влетела в стену. Думала и правдаа…

— Так и скажи, чуть не обоссалась, да? - с усмешкой говорит он.

— Нет! Не обоссалась! Чуть не описалась! - высказываю с обидой. - Больно, между прочим.

Шмыгаю носом. Слёзы на глаза наворачиваются. От боли, от обиды, от того что теперь надо будет как-то оправдываться, что не пришла на собеседование.