Книга Искушенная грехом, страница 131 – Дэни Ли Мэй

К рассвету я достаточно протрезвел, чтобы вести, и направляюсь на запад по M4, оставляя Лондон в зеркале заднего вида. Без цели в голове, только потребность отделиться от всего, что я построил. «Рейндж Ровер» поглощает мили по мере восхода солнца, и я продолжаю ехать, пока не достигаю Уэльса, пока автомагистраль не уступает место извилистым проселочным дорогам, а индустриальный пейзаж Кардиффа не исчезает в холмистых полях и древних каменных стенах.

Я нахожу коттедж для аренды в деревне, такой маленькой, что едва отмечена на карте. Место, где никто не задает вопросов о человеке, который платит за три месяца вперед, наличными, и хочет, чтобы его оставили в полном покое. Место, где Себастьян Блэквуд не существует, где я могу быть просто еще одной разбитой душой, ищущей изоляции в валлийской сельской местности.

Мой телефон жужжит постоянно: Мэттью, Дэнни, Уилсон, члены совета директоров, люди, чьи средства к существованию зависят от моих решений. Я смотрю, как поступают звонки, и позволяю каждому уйти на голосовую почту. Я читаю сообщения, которые накапливаются: срочные, обеспокоенные, все более отчаянные, и удаляю их без ответа.

Мэттью: Себ, пожалуйста. Просто скажи мне, что ты жив.

Дэнни: Сэр, нам нужны инструкции по завершению расследования Филлипса.

Уилсон: Проект прибрежной застройки требует вашего утверждения до пятницы, иначе мы потеряем инвесторов.

Мэттью: Мне плевать, чем ты угрожал. Я не брошу тебя.

Член совета Коллинз: Экстренное заседание созвано на завтра. Ваше присутствие обязательно.

Мэттью: Прошло три дня. Люди начинают задавать вопросы.

Удалить. Удалить. Удалить.

Пусть задают вопросы. Пусть империя рушится. Пусть всё, что я строил годами, превратится в пепел, пока я сижу в этом коттедже, глядя на холмы, которые стояли тысячелетия и будут стоять еще долго после того, как все, кто пытается связаться со мной, умрут.

Коттедж спартанский: кровать, стул, стол, небольшая кухня. Ни телевизора, ни интернета, только тишина и отдаленный звук овец в полях. Он идеален для исчезновения, для становления никем, для позволения миру двигаться дальше без Себастьяна Блэквуда.

Она никогда не узнает, что просьба о пространстве была для меня как просьба перестать дышать. Что пространство между нами ощущается как смерть.

Но, возможно, так лучше. Возможно, она права, что я слишком контролирующий, слишком жестокий, слишком фундаментально испорченный, чтобы быть с кем-то вроде нее. Возможно, самое доброе, что я могу сделать, — это исчезнуть полностью, позволить ей построить жизнь с кем-то, кто не решает проблемы убийством людей.

С кем-то, кто не любит ее настолько отчаянно, что сжег бы мир дотла, чтобы защитить ее.

Я наливаю себе стакан воды из крана, и она не имеет вкуса. Алкоголь не поможет с такой болью. Ничто не поможет, кроме времени, и, возможно, даже не оно.

Я опускаюсь в единственное кресло и закрываю глаза, пытаясь не думать о том, как она чувствовалась в моих руках той ночью в моем кабинете. Как она смотрела на меня после, как будто я был чем-то чудесным, а не чудовищным. Как она произнесла мое имя, когда разваливалась на части подо мной.

Но воспоминания безжалостны, прокручиваясь на повторе в тишине коттеджа, пока валлийская сельская местность погружается в темноту вокруг меня, унося меня от всего, чего я когда-либо хотел и никогда не смогу иметь.