Книга Искушенная грехом, страница 146 – Дэни Ли Мэй

Дверь не заперта.

Шесть месяцев назад это повергло бы меня в панику. Три месяца назад я бы вызвала полицию. Две недели назад я бы убежала.

Теперь я чувствую знакомый трепет волнения в животе.

Я медленно открываю дверь, входя внутрь с бьющимся сердцем по совершенно иным причинам, чем раньше.

— Себастьян? — тихо зову я.

— Здесь, принцесса.

Его голос доносится из спальни, низкий и хриплый от обещания. Я оставляю сумку у двери и иду на звук, предвкушение нарастает с каждым шагом.

Я нахожу его сидящим на моей кровати, всё ещё в дорогом костюме, но с ослабленным галстуком и закатанными рукавами. Он выглядит совершенно непринуждённо в моём пространстве, как будто он здесь свой, как будто он им владеет.

Как будто он владеет мной.

— Ты снова вломился в мою квартиру, — замечаю я, прислонившись к дверному косяку.

— Вломился. — Его глаза медленно скользят по мне, впитывая каждую деталь моего вида. — Ты собираешься вызывать полицию?

— Стоит?

— Это зависит от того, расстроена ты вторжением или взволнована им?

Я серьёзно обдумываю вопрос. Три месяца назад найти его в своей квартире без приглашения было ужасно. Теперь это... возбуждает. Знание того, что он хотел меня настолько, чтобы вломиться, что он не мог ждать, пока я приду к нему, что он заявил права на моё пространство так же основательно, как заявил права на меня.

— Взволнована, — признаю я, приближаясь к кровати. — Определённо взволнована.

Улыбка Себастьяна хищная, удовлетворённая. — Хорошо. Потому что я думал о тебе весь день. О том, что я хочу сделать с тобой, когда ты вернёшься домой.

— Это не твой дом.

— Правда? — Он встаёт, сокращая расстояние между нами в два шага. — Где бы ты ни была, теперь мой дом, Сафи. Каждое пространство, которое ты занимаешь, становится моим по праву.

Собственничество в его словах должно меня тревожить. Вместо этого оно посылает жар прямо в моё нутро.

— Это очень опасный образ мыслей.

— Я очень опасный человек. Но ты уже знала это. — Его руки находят мою талию, притягивая к себе. — Вопрос в том, достаточно ли ты смелая, чтобы полностью принять то, что это значит.

— Я приняла. Я приняла тебя.

— Правда? Или ты всё ещё сдерживаешься, всё ещё пытаешься сохранить некоторую дистанцию между женщиной, которой ты была, и женщиной, которой ты стала со мной?

Прежде чем я успеваю ответить, его рот на моём — требовательный и собственнический. Я сразу таю в нём, все мысли о сохранении какой-либо дистанции испаряются под его прикосновением.

Вот что я узнала о себе за последние две недели: я не хочу нежной романтики или мягкой любви. Я хочу интенсивности, страсти, той отчаянной нужды, которая граничит с одержимостью. Я хочу, чтобы меня заявляли, обладали, владели тем, кто видит во мне ту, за которую стоит бороться.

Я хочу Себастьяна, именно таким, какой он есть.

Его руки уже работают над моей одеждой, срывая мой профессиональный фасад с отработанной эффективностью. Юбка, которая заставляла меня чувствовать себя уверенно в зале заседаний, становится препятствием, которое нужно отбросить. Блузка, транслировавшая компетентность, становится тканью, которую нужно разорвать.

— Я был твёрдым из-за тебя весь день, — рычит он у моего горла. — Сидел на встречах, думая об этом моменте. О том, чтобы иметь тебя подо мной, вокруг меня, полностью мою.