Книга Искушенная грехом, страница 81 – Дэни Ли Мэй

Я встаю, отходя от стола, внезапно осознавая каждую деталь своей внешности. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, верхняя пуговица расстегнута, волосы слегка взлохмачены от того, что я проводил по ним руками во время работы. Я выгляжу как то, что я есть — человек, который владеет ночью, который процветает в тенях, которых большинство людей боится.

Двери лифта разъезжаются, и Сафи шагает в мой кабинет.

На ней черное платье, облегающее, изысканное, потрясающее. Волосы распущены, спадают темными волнами на плечи. На ней моя помада, темно-красная, которая отмечает ее как мою, признает она это или нет.

Но именно ее глаза останавливают меня. Исчез страх, колебания, постоянная битва между «хочу» и «должна». Вместо этого я вижу то, чего никогда не видел раньше: решимость.

— Сафи. — Ее имя слетает с моих губ, как молитва.

— Я рассталась с ним. — Слова падают между нами, как брошенная перчатка. — Всё кончено. Я положила этому конец.

Удовлетворение, которое заливает меня, первобытно, собственническое. Она здесь. Она свободна. Она моя.

— И? — Я сохраняю голос нарочито нейтральным, хотя каждый инстинкт кричит мне сократить расстояние между нами, заявить права на то, чего я ждал.

— И я устала притворяться, что не хочу этого. — Она делает шаг ко мне, подняв подбородок в вызове. — Я устала бороться с чем-то, что больше нас обоих.

— О чем именно ты говоришь, Сафи?

Она сокращает оставшееся расстояние между нами тремя решительными шагами, поднимаясь, чтобы схватить мое лицо обеими руками. — Я говорю: перестань говорить.

Ее рот врезается в мой с отчаянием, равным моему. Это не нерешительный поцелуй из переулка, отягощенный виной и смятением. Это голод, чистый и сырой, три недели подавляемого желания наконец получили разрешение гореть.

Я не медлю. Мои руки находят ее талию, притягивая к себе достаточно сильно, чтобы оторвать ее ноги от пола. Она ахает мне в рот, и я проглатываю звук, углубляя поцелуй, пока между нами не остается места.

На вкус она как вино и бунт, как женщина, которая наконец перестала лгать себе о том, чего хочет. Когда я провожу языком по ее нижней губе, она сразу открывается мне, позволяя взять контроль так, что жар устремляется прямо к моему члену.

— Я думала об этом, — шепчет она мне в губы, ее голос хрипит от желания. — Каждую ночь с того переулка. Я не могу перестать думать о твоих руках на мне.

— Покажи мне, — рычу я, пятясь с ней назад, пока ее спина не ударяется о панорамные окна с видом на город. — Покажи мне, о чем ты думала.

Вместо слов она тянется к моему ремню, ее пальцы работают с целеустремленной решимостью. Звук скользящей по металлу кожи заполняет тихий кабинет, и я должен сжать ее запястья, чтобы устоять.

— Сафи...

— Нет. — Ее глаза сверкают чем-то диким и отчаянным. — Никаких разговоров. Никаких мыслей. Я достаточно думала на всю жизнь.

Она опускается на колени, прежде чем я успеваю возразить, глядя на меня снизу-вверх глазами, темными от желания и неповиновения. — Я хочу попробовать тебя на вкус, — говорит она, ее голос едва слышен. — Я мечтала об этом.

Вид ее такой, на коленях в моем кабинете, все еще в черном платье, ее красные губы приоткрыты и готовы, почти полностью меня разрушает. Вот она — женщина, которая, как я знал, пряталась за всей этой чопорной благопристойностью. Дикая, голодная, не стыдящаяся того, чего хочет.