Книга Заноза для Ромашова, страница 40 – Маргарита Светлова

— Заткнись, — бросил водитель, не оборачиваясь.

— А то что?! — Я рассмеялась нервно. — Ударите? Свяжете? Так уже связали! Что дальше? Убьёте? Так валяйте! Чего ждёте?

Сидящий слева напрягся и… ноль реакции.

Я смотрела на затылок водителя, который вёл машину так спокойно, будто для него подобное — повседневная рутина.

«Может, это и не люди Андреева, — пронеслось в голове. — Может, это вообще какие-то его конкуренты? Или просто бандиты, которым сказали меня забрать?»

Я не знала. И от этого было ещё страшнее.

— Трусы, — выплюнула я. — На беззащитную девушку напали, связали, запугали. Кто вы, мать вашу, такие?! Что вам от меня нужно?!

Опять игнор.

— Да развяжите меня! Руки затекли. Вы реально думаете, что я способна от вас, головорезов, сбежать?

Мужчина справа медленно повернул голову. Посмотрел. Сказал тихо, почти ласково:

— Ты бы помолчала, девочка. Провоцировать нас не стоит.

— А что ты мне сделаешь? — Я подалась к нему, чувствуя, как дрожат губы, как путаются мысли, но остановиться уже не могла. — Ударишь? Давай! Смелее!

Он отвернулся.

Это было хуже, чем удар. Меня продолжали игнорировать. Я для них всего лишь вещь, которую нужно просто куда-то доставить.

— Сволочи! — заорала я, дёргаясь. — Мрази! Вы хоть понимаете, что творите?! Куда вы меня везёте?!

— Заткни пасть! — рявкнул водитель и резко нажал на тормоз.

Я мотнулась вперёд, ударилась плечом о переднее сиденье.

— Или что? — прошипела, поднимая голову. Горло пересохло, голос хрипел. — Или что вы мне сделаете?

Он обернулся. Злой.

— Ещё слово — и я сам вывезу тебя в лес и прикопаю. Поняла? Никто тебя искать не будет. Ни жених, ни мама с папой. Никто.

Я смотрела в его глаза. И в какой-то миг поверила. Внутри всё оборвалось. Но я не собиралась давать заднюю.

— Валяй, — сказала тихо. — Прямо сейчас. Останови машину, вытащи меня и прикопай. Ну? Чего ждёшь?

Он усмехнулся, покачал головой. И снова нажал на газ.

Я ещё долго пыталась вывести их из себя. Кричала, что они перепутали меня с другой, что я ни в чём не виновата, что они сволочи, мерзавцы... Они молчали. Лишь через полтора часа один из них, тот, что сидел на переднем сиденье, обернулся и сказал спокойно, даже равнодушно:

— Будешь орать — заклеим скотчем рот.

Я замолчала. Просто сил уже не было бунтовать, я охрипла. Но как только они остановились на заправке, я попыталась вырваться, закричать — и добилась лишь того, что меня крепче связали и выполнили свою угрозу — заклеили рот скотчем. Больше я ничего сделать не могла.

К ночи меня привезли в какую-то квартиру — прилично обставленную, я бы даже сказала, богатую. Не тот гадюшник, где я сидела две недели.

Один из мужчин — тот, что справа сидел, — дёрнул за край скотча. Я закричала, глаза защипало от слёз.

Мне наконец развязали руки, и я не смогла сдержаться — зарыдала в голос: острая, колющая боль пронзила затёкшие кисти, будто тысячи иголок разом впились в кожу. Я смотрела на свои дрожащие пальцы, на то, как медленно меняется их цвет с бледного на розовый, и вдруг осознала, что это всё цветочки — ягодки мне покажет Андреев. Я поняла, что не выдержу пыток. Живая я для них угроза. И эта мысль заставила меня плакать ещё сильнее.

— Да харе слёзы лить, — произнёс мужик с бычьей шеей.

— Воды, — произнесла я осипшим голосом.