Книга Вредина для Чемпиона, страница 139 – Илона Шикова

Последняя фраза вырывается довольно громко и резко, однако вызывает у меня лишь дикий смех. Да уж, с Лехой не соскучишься. Даже мне с моим постоянным ехидством теперь может дать фору и сто очков вперед.

— Без комментариев, – я откидываюсь на спинку кресла и отворачиваюсь к окну, наблюдая за мельканием домов. – Кстати, а куда мы едем? Хотя, – тяну последнюю гласную букву, – ты настолько предсказуем, что…

— Это плохо? – Алексей нагло меня перебивает, но я все равно не поворачиваю головы в его сторону.

— Не знаю, – пожимаю плечами, продолжая наблюдать за мелькающим за окном пейзажем. – С одной стороны – неплохо, а с другой, – тяжело вздыхаю. – Никаких сюрпризов от тебя не дождешься, Пантелеймонов, – как-то само по себе вырывается, и только спустя пару мгновений я понимаю, что ляпнула лишнее.

И кто, спрашивается, меня за язык тянул? Это все Леха виноват – расслабишься, отдохнешь. Вот и расслабилась, что называется, теперь он точно от меня не отстанет.

— Будет тебе сюрприз, – в голосе мужчины нет ни капли веселья, а мне действительно все равно. – И даже не один.

Никак не комментирую последнюю фразу, потому что под размеренный гул мотора, в тепле салона, на меня нападает апатия с усталостью. Еще и этот дурацкий разговор впереди – Господи, за что мне это наказание?

И когда я переступаю порог квартиры Алексея, скидывая по пути манто, то начинаю первой, чтобы не ходить вокруг да около и побыстрее закончить наше выяснение отношений:

— Короче, Пантелеймонов, – подхожу к барной стойке и залезаю на высокий стул. Жду, когда мой спутник остановится рядом, а после смотрю на него в ответ. – Раз тебе так хочется, то давай поговорим и расставим все точки над “i”. Я не возражаю, чтобы ты общался с Марком. Чуть позже я скажу ему, что ты – его отец, однако на это нужно время, сам понимаешь. Обещаю, своего папашу даже на метр к вам не подпущу. Еще вопросы есть?

— А как же мы? – Леха пристраивает одну руку на столешницу прямо рядом со мной и даже немного подается корпусом вперед, однако я больше на это не ведусь.

— Нас нет, Леша, – произношу довольно резко, но мои слова, по ходу, никак не достигают своей цели. – И не будет.

— То есть совместная ночь ничего не значила? – не замечаю, как его лицо находится слишком близко с моим. И сразу становится нечем дышать, а слова бьют по сердцу, бередя уже немного затянувшиеся раны. – Ну, скажи, Ника, что это была просто минутная слабость. Что все эти годы у тебя никого не было, потому что ты дала монашеский обет. И Марка ты родила, потому что на этом настоял отец. Ну!

Его глаза горят, а губы настолько сжаты, что начинают белеть. А у меня сводит дыхание и от боли в груди, и от осознания правды. И как бы я ни пыталась сбежать от Лехи, от себя не убежишь.

— И что ты сейчас от меня хочешь услышать, Пантелеймонов? – я понимаю, что безумно устала. Так сильно, что не могу даже накричать на него.

И соврать, как ни странно, тоже не могу.

— Не хочешь признаваться, – скорее констатирует факт, чем задает вопрос. – Ладно, будь по-твоему. Видит Бог, Ника, я до последнего пытался этого избежать.

— Ты о чем? – наблюдаю, как Леха выпрямляется, правда, так и не отводя от меня своего пристального взгляда.

— Не веришь мне, так? – продолжает давить, больше не делая попыток ко мне приблизиться, а я в ответ лишь киваю, больше не глядя в любимые глаза. – Послушай, милая, – его пальцы дотрагиваются до моего подбородка, заставляя снова посмотреть на Леху. Прямо в глаза, черт бы его побрал. – Я никогда тебя не использовал, не предавал и не выполнял поручения отца. И у меня, – мужчина делает паузу, набирая полные легкие воздуха, а потом на выдохе произносит: – Есть доказательства.