Книга Второй шанс для полковника Смолова, страница 21 – Юлия Рудакова

— Я пришел не спорить, Яна. И не доказывать свою правоту.

Яна молча поставила чашку на стол, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, ожидая продолжения.

— Мама была права, — продолжил Артур, делая шаг ближе и опираясь ладонями о край стола. — И ты была права. Я всю жизнь привык нести всё сам, резать по живому и закрывать амбразуры собственной грудью. Мне казалось, что защитить человека — значит отгородить его от любой угрозы. А на деле... я просто пытался повторить сценарий, где все решения принимаю я один, оставляя тебе роль наблюдателя.

Его голос звучал глуховато, но каждое слово давалось легко, словно вместе с ним с плеч сползал многолетний груз.

— Я испугался, Яна. Когда эта грязь полезла в сеть, когда твоё дело попытались сломать из-за моих министерских войн... во мне, снова проснулся тот самый рефлекс: спрятать, запереть, запретить. Но ты права. Ты не крепость, которую нужно брать на испуг, и не подчиненная на плацу. Ты — та, рядом с кем я впервые за много лет снова почувствовал себя живым.

Яна смотрела на него долгим, пронзительным взглядом. В тусклом свете фонаря ее глаза казались огромными. Напряжение, державшее ее последние дни, постепенно отступало, уступая место мягкому, глубокому пониманию.

Она медленно поднялась со стула. Подошла вплотную — так близко, что Артур почувствовал тепло ее дыхания.

— Ты долго шел к этому признанию, полковник, — тихо произнесла она, и уголки ее губ тронула едва заметная, теплая улыбка. — Но лучше поздно, чем никогда.

Артур больше не сдерживался. Он бережно, но уверенно обнял ее за талию, притянул к себе и уткнулся лбом в ее плечо, вдыхая знакомый аромат ванили и осеннего ветра. Яна обвила руками его шею, зарывшись пальцами в темные волосы, и крепко прижалась всем телом.

Шторм за окном продолжал шуметь ветром по крышам, но здесь, на дачной веранде, между ними наконец-то рухнули последние невидимые границы.

Ноябрьский шторм стих к вечеру, оставив после себя прохладный, прозрачный воздух и высокое ночное небо, усыпанное острыми, холодными звездами. В дачном поселке было тихо — только редкий шорох подтаявшего снега под ногами нарушал звенящую тишину.

Артур и Яна сидели на широкой деревянной скамье у крыльца его дома, завернувшись в один на двоих теплый шерстяной плед. Между ними больше не было стен, недомолвок и той колючей защиты, которую они выстраивали вокруг себя неделями. На столе стояла тарелка с поджаренными на огне тостами и кружки с горячим чаем, но к еде никто не притрагивался.

Артур прижимал Яну к себе, чувствуя, как мерно бьется ее сердце в унисон с его собственным. Его рука лежала на ее плече, пальцы легко перебирали выбившиеся из прически темные пряди.

— Знаешь, — нарушила тишину Яна, глядя на мерцающие звезды. — Когда ты только приехал сюда — хмурый, закрытый, с лицом человека, у которого на плечах рухнул весь мир, — я думала: ну всё, держись, соседство будет веселым. Опять этот полковничный устав.

Артур тихо хмыкнул, опуская подбородок ей на макушку.

— А я думал, что завязал с личной жизнью раз и навсегда, — честно признался он. — Брак казался мне крепостью, которую просто плохо охраняли. А оказалось, что я сам строил тюрьму из работы и долга, где не было места ничему настоящему.