Книга Измена. Счастье из осколков, страница 71 – Ирина Чардымова

— Ой, да нужна мне ваша личная жизнь. – Встав со своего места, Селиванов вплотную подошёл ко мне. – Ровно, как и вы сами. – Затем добавив. – Но учтите, я за вами буду наблюдать двадцать четыре часа в сутки. Одно неверное движение, и вас никакой Воронов не спасёт.

— Ну, если вам больше заняться нечем, то, пожалуйста. – Как можно спокойнее ответила я, хотя внутри меня бушевал ураган.

— Тогда идёмте, введу вас в курс дела. – Он показал мне на дверь.

Валерия

Мне, конечно, было не понятно и неприятно такое отношение ко мне Селиванова. Да и вообще, он самый последний человек на свете, кого бы я хотела видеть в роли своего начальника.

Но сейчас я решила не заострять на этом внимание. Да и не самый он тут главный. Он лишь назначенный Вороновым на должность главного врача. И если он и дальше будет меня принижать и грубить мне, я это точно терпеть не стану.

А теперь о Селиванове. Как я уже успела понять, он очень опытный и заслуженный доктор. Ему тридцать пять лет, но он уже успел побывать в горячих точках и поработать там хирургом. И уже только за это Воронов его боготворил.

Что же касается его личной жизни, то он, пожалуй, единственный в нашем коллективе, за исключением меня, о ком ничего не известно. Но судя по тому, что он на работе проводит практически двадцать четыре часа в сутки, причём каждый день, работа и есть его личная жизнь.

Хотя, как мужчина, он очень даже красивый. Высокий, статный, темноволосый мужчина с небольшой щетиной и невероятно красивыми карими глазами. Он бы мог успешно пользоваться вниманием женщин, но Селиванов напротив, оградил себя от женского пола.

Да, его внешность и характер как будто от разных людей. Может поэтому он и один. Вряд ли кто рядом с собой такого сухаря выдержит.

Что же касается меня, то время шло, а Селиванов, не только ли не смягчался в мою сторону, а, напротив, с каждым днём вёл себя всё более невыносимо.

К операциям он меня не допускал, да что там, он даже к приёму пациентов не допустил меня. Я уже как две недели работаю в клинике, и всё это время занимаюсь бумажной волокитой. Но больше я не собираюсь этим заниматься! Я не для того в медицину шла, чтобы бумажки перекладывать. Поэтому, как только Селиванов после очередной операции зашёл к себе в кабинет, я последовала за ним.

— Разрешите? – предварительно постучав в дверь, спросила я и, не дождавшись ответа, вошла внутрь.

В этот самый момент Селиванов вышел из душа лишь в одном полотенце на бёдрах. Увидев меня, он тут же схватил халат и прикрылся им. Но я всё равно успела рассмотреть его накаченное спортивное тело.

— Вас стучать не учили?! – закричал он.

— Извините. – Тут же извинилась я. – А вас запираться изнутри, если вы идёте в душ, не учили?

— В мой кабинет никто не заходит без моего разрешения. – Отрезал он, завязав халат.

— Ну да, к вам попробуй зайти. – Пробубнила я себе под нос.

— Что вы сказали? – спросил он.

— Ничего, вам послышалось. – Ответила я.

— Вообще-то я всё слышал. – Усмехнулся он, и это единственный раз, когда я увидела на его строгом лице улыбку.

— Зачем тогда спрашиваете? – не уступала и я.

— Хотел посмотреть, решитесь вы мне повторить, что сказали, или нет. – Ответил он. – Ладно, не об этом сейчас. – Отмахнулся Сухарь. – Что вы хотели? – спросил он.