Книга Измена. Счастье из осколков, страница 72 – Ирина Чардымова

— Что? – переспросила я, понимая, что даже растерялась в данной ситуации.

— Я спрашиваю, что вас заставило так бесцеремонно ворваться в мой кабинет? – повторил вопрос он.

— Я пришла узнать, до какого момента вы будете меня игнорировать? – прямо спросила я.

— Вы о чём? – видимо не понял он, а может просто сделал вид, что не понял.

— Евгений Александрович, я хирург-травматолог, а не делопроизводитель. Почему я сижу и занимаюсь документами, а не с пациентами работаю? – разложила я свой вопрос по полочкам.

— Ну, должен же кто-то и с документами работать. – Отмахнулся он.

— Насколько я понимаю, для этого у нас набран целый штат бухгалтеров, кадровиков и прочих специалистов. – Ответила я. – Я врач, и хочу заниматься своими прямыми обязанностями.

— Не опытный врач. – Уточнил Сухарь.

— Ну, уж не совсем не опытный. – Опровергла его доводы я. – У меня есть опыт, плюс я стажировку у известного нам профессора проходила.

— Опыт под крылом папочки-покровителя не считается. – Сухо отрезал он.

— Как вы можете что-то говорить об этом? Вы же ничего не знаете. Ну, получилась наша с вами первая встреча не совсем правильной, так вы теперь всю жизнь меня ей упрекать будете. – Напомнила я.

— Да причём тут это? Да, не спорю, она наложила свой отпечаток. Но я навёл о вас справки, запросил характеристику в вашей клинике. И получил её. – Он подошёл к столу и достал из папки какой-то листок. – Я вам больше скажу, как только Андрей Сергеевич вернётся, я с ним поговорю о вас. Нам нужен опытный хирург, который бы жизни людям спасал, а не прятался за спиной своего богатенького отца.

— О чём вы? – не понимала я, на что он протянул мне листок, который только что извлёк из папки.

Это была характеристика на меня, подписанная лично моим отцом. А исполнителем данного шедевра значилась никто иная, как Юля.

— Что это за бред? – дочитав анти характеристику, спросила я.

— Это не бред, девочка, – он выхватил у меня листок и убрал обратно в папку. – Это факты. Какой же вы доктор, когда даже собственный отец вас так характеризует? – он с нескрываемым недоверием посмотрел на меня.

— Вы ничего обо мне не знаете, и эта, с позволения сказать характеристика, ничего не значит. – Стараясь скрыть слёзы, обиду и раздражение ответила я. – Вы мне даже шанса не дали доказать обратное.

— А я не хочу рисковать жизнями ни в чём не повинных людей. – Жёстко отрезал он. – Поверьте, Валерия, я не раз видел, как вот такие с позволения сказать доктора, которых такие вот папочки-покровители взрастили, гробили жизни людей. Мой вам совет, займитесь чем-нибудь другим, или возвращайтесь под крылышко к папе.

— Я как-нибудь без ваших советов разберусь! – процедила я ему в лицо. – А вы… вы… А ты Сухарь!

И чтобы не разреветься перед ним выбежала из кабинета. Но едва я оказалась одна, как слёзы ручьём полились из моих глаз. Благо был уже поздний вечер, и в клинике почти никого не было, лишь те, кто остался на дежурство, и я, желающая поговорить с Селивановым. Поэтому я беспрепятственно выбежала на улицу.

Прохладный октябрьский воздух обдал моё пылающее от слёз лицо, немного вернув меня в реальность. Но, ничуть не притупив боль. За что? Почему? Что я сделала такого своему отцу, что он так беспардонно рушит мою жизнь? За что он так не любит родную дочь и боготворит совершенно постороннего человека? Я наверное всегда буду задавать себе эти вопросы, пока не найду на них ответы.