Книга Семь причин не влюбляться, страница 101 – Янка Рам

— Ничем не могу помочь.

— Мы просим отложить операцию до суда. Мои клиенты будут очень благодарны.

— Они были благодарны заранее и насильственно. Мне не понравилось.

— Старая закалка, - вежливо улыбается он. - Девяностые накладывают на людей свои печати. Хорошо, что это была Феррари, а не утюг.

— Не уверен, что операцию возможно отложить.

Это во-первых. А во-вторых, услуга оказанная один раз как правило влечёт повторное обращение. А я бы не хотел "дружить" с "утюгами".

— Но вы подумайте.

— Я подумаю. При условии, что вы заберёте машину. И я не буду должен. К тому же, если я не переживу операцию ваше вложение сгорит. А шансы велики.

— Мм... хорошо. Мы заберём.

— Кстати, её повредили вандалы.

Поджимаю губы, пряча улыбку.

— Придётся перекрасить или заменить крышку капота.

— Мы решим этот вопрос. Позвоните нам, как... прояснится ситуация со здоровьем.

Отдаёт мне визитку.

Ладно, об этом я подумаю завтра, как завещала Скарлет О'Хара.

А сейчас...

Оглядываюсь. Зоя на крыльцо не выходила. Значит, пошла по переходу. Куда?

Зоя-Лера-Лера-Зоя.

Составляю в голове схему как в задачке по криминалистике - локации, контакты, мотивы, связи...

Застываю, вдруг приходя к очевидному решению.

— Да ладно?!

Проверяю логику, прокручивая все заново. И что дома ее нет. И собак кому-то отдала. И курить бросила. Опять же, тест тот…

Да. Похоже на то.

Подрагивающими пальцами набираю Зою. Недоступна. Ищу в мессенджере - я заблокирован.

Психую! Савельева, блять... Ну сколько можно сопротивляться?!

Ладно... сочтём за гормоны.

Я тебя все равно достану!

Набираю Леру.

— Привет.

— Ой... привет.

— Зоя вернулась?

— Эм... да, - растерянно.

— Трубку ей передай. Срочно!

— Зоя... - обескураженно. - Это тебя.

— Меня?! Слушаю, - отвечает уже в телефон.

— Это я...

— Ты обалдел?! - шипит на меня.

— Да, - улыбаюсь, кусая губы. - Ты там сохрани его только, ладно? Я всегда буду рядом. И буду вас любить и беречь.

— Аа...

— И разблокируй меня, пожалуйста. Иначе буду звонить через Леру. Все... Люблю тебя. Смирись...

Сидя по-турецки на больничной кровати я пялюсь в стенку.

И мне хочется слегка побиться об неё головой. Потому что сердце моё, в отличие от головы вообще ни в чем не сомневается. Оно счастливо.

Космический не умирает. Он меня любит. У нас будет ребёнок. Он его хочет.

И если не смотреть на нюансы, то мир прекрасен.

Но нюансы такие, что попробуй рассмотри за ними этот прекрасный мир! Но сердце такое... Оно желает рассматривать только то, что ему угодно.

Однако "нюанс" подозрительно наворачивает по палате круги. Отошла, больше не умирает зелёная у унитаза.

— Ты знаешь Стаса?

— Знаю...

Я не могу взять на себя такую ответственность и сообщить его беременной жене, что мы любовники. Даже если это и не его ребёнок, кто его знает, как она отреагирует и чем это закончится.

Держа всеми руками своего, я не могу навредить чужому.

— А откуда?

— Так вышло... - пожимаю плечами. - Город маленький.

— Потому что он с твоей подружкой спал! - фыркает брезгливо.

Кстати, где же мои Тихомировы?

Леру отвлекают от разговора, передают ещё один букет и пакет.

Я начинаю внутренне закипать.

Нюхает цветы и смотрит, улыбаясь, в экран телефона.

— Я сейчас спущусь! - пишет голосовое, чмокает, мурлыкая, в трубку.