Книга Жестокое сердце офицера, страница 11 – Маша Демина

Мое сердце делает первый удар. А когда дверцы открываются и я встречаюсь с разъяренно дышащим Волком, оно падает куда-то вниз, обрывается вместе с моим дыханием.

Держа на предплечье аккуратно сложенное пальто, он заходит в лифт, скрадывая собой все пространство.

Его взгляд устремляется к консоли с кнопками, где горит нужный этаж, и он нажимает на кнопку закрытия дверей, окончательно отсекая нас обоих от реальности…

Боже, мне плохо.

Я не могу нормально вдохнуть, ни когда он стоит вдали, ни тем более, когда подходит вплотную ко мне со спины, прожигая взглядом в зеркале.

— Что такое, Волчок? Ты передумал? — пытаюсь легко улыбнуться, но его дикость сметает к чертовой матери всю мою легкость.

Его грудь вздымается в такт моей. Я чувствую, как твердые грудные мышцы касаются моих лопаток при каждом новом вдохе. О, боже, боже, боже…

Крупная ладонь сгребает за талию и Волк наклоняется, чтобы прорычать мне на ухо:

— Прекрати дразнить меня. Я итак весь вечер сдерживаюсь.

Он сдерживался?!

Господи, почему? Боялся напугать меня или что?

Ну так я вроде сама по краю ходила. А сейчас спрыгиваю с обрыва, разблокируя дверь ключом-карточкой и впуская в свой номер совершенно незнакомого человека. Присутствие которого заставляет сердце биться чаще.

Бросаю шубу на пуфик. Наверное: плохо видно в темноте.

На ощупь ищу выключатель, хлопая ладонью по стене.

Внутренний мандраж достигает предела.

Дверь в номер позади закрывается автоматически, и я задерживаю дыхание.

Слышу шорох за спиной, а после чувствую присутствие Волка затылком, неровное резкое дыхание в волосах, жар, исходящий от его тела, проникающий мне под кожу и пронизывающий горячим спазмом низ живота.

Сама разворачиваюсь к нему, не выдерживая нарастающего давления внутри, оно концентрируется где-то внизу и сводит с ума, вынуждая схватиться за крепкие плечи Волка, чтобы не поплыть в прострации.

Но я все равно плыву, чувствуя, как большие ладони сгребают меня, его лоб упирается в мой, губы обдает жарким дыханием, и ноги резко отрываются от пола.

Я ахаю, впиваясь пальцами в его шею, прежде чем мои бедра опускаются на прохладную поверхность тумбочки.

Что-то с грохотом падает на пол, ножки тумбочки царапают пол, когда Волк расталкивает собой мои колени, вжимается твердостью между ног, но мне уже все равно. Вот вообще пофиг.

Пусть хоть весь номер разлетится в хлам. Сейчас есть только он. Его напористая близость. Жадные, немного грубые прикосновения.

Он трогает, трогает, трогает, с каждым разом задыхаясь все сильнее и доводя меня до состояния бреда.

Если бы он сейчас спросил код от сейфа с драгоценностями, я бы не раздумывая ему сказала. Или попросил бы взять на себя вину в преступлении, я бы согласилась — да, да, да!

Господи, я сделала бы все, что он попросит. Но он ничего не просит, только тяжело дышит, трогает меня, царапает пальцами по бедрам, разжигая между ног пульсацию, невыносимую и вызывающую дрожь глубоко внутри. Хочу больше… Хочу так, что меня трясет.

Безумие какое-то.

Обнимаю его затылок, тяну ближе к себе.

Открываю рот, и наше частое неровное дыхание смешивается. Его пальцы грубее впиваются в бедра, колготки трещат от силы давления — я не слышу из-за гула в ушах и громкого сердцебиения в груди, но чувствую, как капрон расходится под его сильными пальцами, а в следующую секунду кожу обжигает прикосновение его ладони.