Книга Жестокое сердце офицера, страница 13 – Маша Демина

Я не шибко профи, конечно, но это тоже чувствуется на интуитивном уровне, что зверь, которого он сдерживает, определенно знает, чего хочет его упрямый хозяин.

Вижу, как тяжело он сглатывает.

— У меня нет резинки, — хрипит он.

Оу…

— Это проблема? — щепчу с придыханием.

— Для меня нет, — твердо отвечает он.

«Ну, вообще-то это должно быть!» — вопит внутренний голос, но его возмущение пролетает мимо, как сумасшедшая грабительница в продуктовой тележке, вылетающая из супермаркета.

— Я чист, — заверяет он, вдавливая пальцы в мою задницу грубее, будто боится, что на этом все сейчас тормознется.

— Я тоже, — шепчу я. — И у меня безопасная фаза цикла.

Мы смотрим друг на друга, шумно дыша.

— Какие-то еще вопросы? — произношу, пытаясь усмирить эмоции в голосе.

— Нет, — практически рыком вырывается из него, и он подхватывает меня на руки, вынуждая вцепиться ему в плечи.

Он спотыкается обо что-то в темноте, и единственное, что спасает нас от падения, — стена, в которую он втрамбовывает меня.

Я чуть не бьюсь затылком, но он подставляет свою большую ладонь, которой теперь сминает его, и я крепче обхватываю Волка ногами, прижимаясь к твердой выпуклости стояка.

Вспышка жара остро пронизывает низ живота, и из меня вырывается слабый писк, но Волк поглощает его, накрыв мои губы горячим ртом, совершенно не деликатно и абсолютно дико.

Господи, нет, он абсолютно точно не девственник.

Волк сползает ладонью на мою шею, сдавливает ее и, пользуясь тем, что я в шоке распахиваю рот, проталкивает в меня язык, соединяя нас в крепком поцелуе.

Его ладонь снова перемещается на затылок, и он сминает волосы в охапку, впечатываясь в мой рот еще более глубоким и жадным поцелуем, клеймя прямо здесь и сейчас правом обладать мной. Слишком требовательно. Бескомпромиссно.

И только сейчас я действительно понимаю вкус этого мужчины.

Он совершенно не такой, каким казался мне весь вечер, он не такой, не сдержанный. Определенно нет. Контроль был всего лишь маской. А теперь я ее сорвала и принимаю последствия.

Но они не плохие, наоборот. Этот вкус новый для меня, сметающий все, что было до, обнуляющий напрочь. Это вкус дикости, мужественного напора и грубости дикаря из древнего племени. И все это сбивает мне дыхание и делает из меня податливую куклу.

Волк отрывается от моих губ, и мы снова лоб ко лбу, хватаем воздух, задыхаемся друг другом, а потом он соскальзывает горячим ртом на мою шею, и я подставляю ее для влажного поцелуя, обжигающего рычания и острых зубов.

— Я ж тебя сожру, — рычит он надсадно, а потом вдавливает собой в стену, небрежно собирая платье на талии. Пригвождает тяжелым взглядом и теперь целенаправленно рвет на мне колготки, распаляя кожу своей грубостью.

Господи, а он не бросает слов на ветер…

Каким-то образом кто-то из нас случайно включает свет, но не основной.

Затуманенный похотью взгляд выцепляет приглушенную подсветку под потолком.

И теперь я не только чувствую, но и отлично вижу, как дергается мускул на лице Волка, как он оскаливается, кривя верхнюю губу и не сдерживая обжигающее шипение, когда наши тела трутся друг о друга.

Его кадык бугрится на мощной шее, а крепкие мышцы под белой рубашкой проступают от напряжения.

Не знаю, что видит он, за себя я вообще не отвечаю. По ощущениям я в шаге от того, чтобы закапать на него слюной.