Книга Жестокое сердце офицера, страница 127 – Маша Демина

Жалобно свожу брови.

— И много тут таких?

— Живых больше, — подбадривает он. — Но не бойтесь, Евгения Дмитриевна. Нам не страшен ни серый волк, ни белый медведь. У нас горы вооруженных бойцов и оружия.

Кошусь на него, прищуриваясь от ветра. Роман шутливо вскидывает ладони в перчатках.

— Против животных мы, конечно, их применять не собираемся, но факт наличия оружия успокаивает. Согласитесь?

Ах да, местные шуточки. Юмор тут специфический, я как-то подзабыла.

— Пока ремонтируют нашего зверя, приглашаю во второй на ужин.

Чи-во?

— Дамы вперед.

Роман жестом пропускает меня и указывает на стоящий впереди второй

вездеход, а там жизнь кипит.

— Специальная полевая автомобильная кухня, не ресторан, конечно, но накормим. Ольга Михайловна, — кричит он, проходя мимо нашего вездехода и стуча по двери, — айда на горяченькое.

Чувствую себя каким-то тормозом, вокруг суета, все что-то делают, кто-то чинит прицеп, кто-то осматривает вездеходы, кто-то сбивает наледи металлической палкой, кто-то подтягивает гайки в колесах, а кто-то наливает из самой настоящей мультиварки плошку горячего супа.

— Приятного аппетита, — подмигивает мне солдат, дежурный по кухне.

— Спасибо. — Забираю плошку с ложкой и стою, не понимая, куда дальше. Или прямо так есть?

— Лирик! Будешь? — кричит за меня дежурный.

Слышу приближающиеся шаги по скрипучему снегу. Роман обходит меня, заглядывает в импровизированную кухню.

— Че тут у нас? Оу щит, соляночка. — Поворачивается ко мне. — Евгения Дмитриевна, а вы чего стоите? Присаживайтесь.

Кивает за вездеход на сооруженные стол и сидушку, отгороженные от ветра стеной из брезента.

И я с удовольствием от него прячусь, усаживаясь на ящик, но и ложки в рот засунуть не успеваю, потому что взглядом замечаю живого волка, идущего в моем направлении. Господи-боже. Нам не страшен серый волк, да, Красивая?

Да. Это ему бояться надо. У меня есть одно реактивное оружие. Женская обида называется.

По мере приближения Ярцева вся моя обида вспыхивает с удвоенной силой. И плошка с супом, греющая мои ладони сквозь варежки вдруг становится кипятком, который мне хочется швырнуть в непоколебимый фейс этого командирского говнюка.

Но, несмотря на то, как сильно кипит моя кровь, я не собираюсь устраивать сцен. Меньше всего мне нужны сплетни о служебном романе с высокомерным лейтенантом, которому не составит труда прикрыться здоровьем матери, чтобы слетать на свиданку к своей любовнице. Хотя этот статус, наверное, логичнее присвоить мне. До статуса «любимая» мы еще не дошли.

— Товарищ лейтенант, горяченького? — окликает его доброжелательный Роман.

Но на эту доброжелательность Ярцев отвечает так, будто у него кость в горле застряла.

— Так точно.

На меня не смотрит. Ждет своей порции, обмениваясь с Романом парой сухих фраз, которые заглушает ветер, но обрывчатые слова я слышу. Хотя какая мне вообще разница?

Ставлю плошку на стол от греха подальше. А то еще немного, и запущу в его лицо, выточенное в самых холодных льдах Арктики. Нет, ну надо же, это он спалился, а ходит с таким видом, словно это я падшая женщина.

И это его так зацепило наше безобидное общение с Ильей. А мне-то что тогда делать, после того, как Ярцева прямо в трубку облизала какая-то баба? И я еще молчу о том, что он пропал с радаров, будто я не заслужила ни малейшего оправдания. Гад! И козлина!