Книга Жестокое сердце офицера, страница 36 – Маша Демина

— Я тебе сейчас согрею, Валов. Так согрею, что согревать будет нечего, — строго вмешивается мам Альбина.

А мне смешно, и приходится поджать губы.

А Валов сам во все тридцать два.

— Улыбка у тебя тож красивая, — подкатывает он в наглую.

Альбина Валерьевна громко прочищает горло. А я, чтоб не нарваться, быстро креплю электроды, следуя маркировкам.

И на каждую присоску его мышцы подергиваются, а я мысленно надеюсь, что через пару-тройку раз подобные картины не будут вызывать жар в горле.

Но сейчас мне неловко. Потому что это ходячий тестостерон немного нарцисс, что еще больше придает парню уверенности, а все вместе соединяется в просто бешеный коктейльчик.

И этот бешеный коктейльчик скачет на кардиограмме, выдавая явно чрезмерную активность сердца.

— Так. Вырубай. Зря бумагу переводим, — тормозит процесс Альбина Валерьевна и щелкает по кнопке, а я отсоединяю электроды, сцепляясь взглядом с Валовым.

Он довольный писец, закидывает руку за голову, напрягает бицепс, но тут же получает по животу полотенцем и тактично складывается.

— А сейчас-то за что?!

— Много рисуешься. Иди выдохни, а потом придешь на повторное. Жигало недоделанный.

Парень вскакивает с кушетки, быстро ныряет головой в больничную рубашку, но не опускает, а демонстративно чешет торс, хлопая по нему ладонью.

— Очень даже доделанный.

Альбина Валерьевна закатывает глаза, ухохатываясь.

— Иди уже, Челентано!

Он подмигивает мне, маме Альбине посылает воздушный поцелуйте и смывается.

Не выдерживаю и тихонько смеюсь, прикладывая пальцы ко лбу.

— Потерпи немного, привыкнут, — хихикает Валерьевна. — Ты сейчас для них как сладкий медок с голодухи.

— Ага. Потерплю.

А что еще-то мне остается.

Выходим из кабинета, идем в сестринскую.

— Валов еще ребенок. Шкодливый, заносчивый, к нему особенно привыкай. — Альбина Валерьевна тормозит, хватая меня под руку. — А вот эти варианты посерьезней.

Я прослеживаю за ее взглядом, и мне дурно становится.

— Ух, какой. Лейтенантик! Таких молодых так и съесть хочется.

Да, я смотрю, вы тут все с голодухи на медок падкие.

Но сказать ничего не могу. Меня бросает в жар, мне дурно, не дышится совсем…

Воспоминания о той ночи ослепляющими вспышками проносятся перед глазами, и я слепну. Глохну.

Сердце дергается в груди.

Потому что на входе в отделение стоит мой Волчок, общаясь с каким-то парнем в белом халате.

Вот же…

Но ка-а-ак? Что он здесь делает?! И почему на нем военная форма?!

Боже… Боже, Боже, Боже…

Прижимаю ладонь ко лбу, дыхание сбивается.

Все это и многое другое сносит меня вихрем, и, вырвавшись из рук мам Альбины, я с писком «я, кажется, забыла выключить аппарат» смываюсь обратно в диагностический кабинет.

Хватаюсь за грудь. Вдохнуть толком не могу. Голова кругом.

Мамочки…

А можно мне тоже экг?

Весь день сплошная карусель из ознакомления с особенностями воинской части, распорядком дня, расположением и размещением основных объектов, техники, вооружения и изучения документации подразделения.

— Товарищ лейтенант, вас ожидают в госпитале, — уведомляет меня Чушин между делом.

Благодарю его кивком, но госпиталь опять откладывается на потом, потому что меня выдергивает командир взвода Ольховский Александр Романович. Он же мой временный наставник.