Книга Жестокое сердце офицера, страница 37 – Маша Демина

Добротный тридцатипятилетний мужик. Мы пожимаем друг другу руки, знакомимся, и все на ходу, пока он проводит мне быструю экскурсию по взводу, вкратце объясняет успехи и недостатки в боевой подготовке, рассказывает о состоянии дисциплины, главные задачи, стоящие перед ротой в настоящее время, дает советы по практической работе.

Мы идем на проверку и прием личного состава, после на прием военной и специальной техники, далее документальное оформление приема дел и должности. Видимо, меня решили влить в процесс одним днем вместо отведенных трех.

Но если сухие формальности реально вместить в ускоренный режим, то изучение подчиненных все же потребует дополнительного времени.

Ольховского вызывают в штаб полка из-за какого-то косяка с подготовкой техники и соответственно ее неготовности к полевому выходу, а у меня появляется время дойти до госпиталя.

В кармане вибрирует телефон, достаю, на экране «Мама».

Первый порыв скинуть, но потом я представляю мать с корвалолом, потому что любимый сын забыл отзвониться после полета. Это она еще долго продержалась, чтобы не звонить и не мешать.

До госпиталя идти несколько минут, и время на быстрый разговор есть, поэтому отвечаю.

— Да, мам. Со мной все нормально. Что-то срочное?

— Нормально с ним, — возмущается она, но по-теплому. — А можно было матери хотя бы сообщение отправить? Обязательно играть на моих нервах?

Сжимаю переносицу. Вот вообще не вовремя, мам. Итак башка гудит.

Втягиваю морозный воздух, торможу перед зданием.

— Не хотел, — сдаюсь я. — Извини, ладно? Но я правда занят. Давай вечером наберу…

— С Аленой, я так понимаю, ты тоже не говорил?

Это имя пилой проходится по нервным окончаниям.

— Мам, я разберусь, ладно?

— Разберется он. Интересно, когда? Когда мать в кардиологию сведете?! Я же не железная, Денис. Девка мается. Ты если…

— Я все решу, — срывает меня. — Можно мне немного выдохнуть? У меня тут… — Резко выдыхаю, зажмуриваясь. — Позже наберу.

Сбрасываю. И сразу же злюсь на себя за то, что нагрубил матери.

В моменте не выдержал. Сегодня и без того все во мне трещит. От перегруза инфой уже мутит, голова как в тумане, да и вообще стрессняк на новом месте.

Какая мне, блядь, сейчас медкомиссия?

Я по всем фронтам налажаю.

А тут мама, нашла время нотации читать… И вот как не грубить, когда я на пределе и меня дожимают?

Женщины… Почему с ними всегда так сложно?!

Провожу ладонью по обмороженному лицу, но сейчас меня нехило подогревает изнутри, и я медлю.

Мать твою, че ж так сложно-то. Обязательно было сейчас мне подножку делать?! Я и так, блядь, в моральном плане, как пингвин на льду.

Хватаю ртом воздух, от которого в горле сковывает. Выдыхаю пар. Телефон не убираю в карман, смотрю как идиот на экран, захожу в контакты, зависая одеревенелым от мороза пальцем над номером…

— Лейтенант Ярцев, на территории телефон сменить на кнопочный, — бросает мне проходящий мимо капитан Красилов.

И это как отрезвляющая пощечина.

Молча блокирую экран и захожу в госпиталь.

Внутри меня все бьется, будто мать разворотила эмоциональный электрощиток, и он теперь истерит с перебоями то тут, то там.

Иногда отвлекаюсь на медсестер, указывающих мне нужное направление, но состояние все равно паршивое.

Н-да, Ярцев. Даже на краю земли тебя достанут. А так хотелось глотнуть свежего океанического воздуха и хоть немного забыть о своей реальности. Глотнул уже. До сих пор в легких аромат клубники стоит.