Книга Жестокое сердце офицера, страница 43 – Маша Демина

Мои губы обиженно подрагивают, но, вздернув подбородок, я отворачиваюсь и переключаюсь на компанию Игоря-Ильи.

Тут и кино, и улыбки, и локоть по-джентльменски мне подставили, а я приняла, да.

Потому что, боюсь, без помощи не пройду ровно. Ярцев опять почву из-под ног выбил. И даже с опорой я иду как оловянный солдатик, меня то сдавливает от напряжения, то распирает от трепета. И между лопаток что-то печет, аж горит, будто лазером прицелились. А я б по этому прицелу…

Я уже теряю ход времени, пока наворачиваю очередной круг по этому госпиталю, а после встречи с Красивой вообще как затупок: иду туда, не знаю куда, иду сюда, не знаю зачем.

В какой-то момент в глазах уже потемнело, и вроде всех прошел, а все равно херово жуть.

Как дошел до терапевта, плохо помню. Я уже не уверен, отчего конкретно меня шандарахнуло давлением, то ли от дороги, то ли от навалившейся сразу рабочей нагрузки, а тут еще и встреча с Красивой, как нокаут, и перевести дыхание некогда.

Бегаю по госпиталю, как на зарнице в поисках красного флажка, уже до тошноты, еще и под капельницу упекли. А мне же не объяснить, что у меня организм сбоит из-за одной девушки, которую я ожидал здесь увидеть меньше всего на свете.

Поэтому, когда я получаю заключение от терапевта с рекомендацией пару дней отдохнуть, немного выдыхаю.

Хотели в стационаре оставить, но нет уж. Я здесь точно свой сбой не угомоню, когда в ближайшем радиусе Красивая. Черт. Башка гудит пиздец. Еще и медсестра на уши присела, флиртует вроде как, а я уже нафлиртовался, что в свои двадцать три давление херакнуло.

Хватит пока с меня прекрасного пола, но Галочка — дама без комплексов, ты ей слово, она тебе десять, всю дорогу со своими шутками. И говорит, говорит, говорит. Я уже хочу в сугроб с головой, хоть немного тишины.

Читаю на пути к выходу название лекарства.

— А что тут написано?

— Галочка, — басит врач ей. — Расшифруй болезному.

Мля. А можно без Галочки?

— Ой а у меня анекдот по этому поводу есть, — тут же подхватывает она, а я мысленно закатываю глаза, мечтая поскорее выбраться отсюда. Как-то в госпитале лечить должны, а я с полнейшим ощущением, что меня покалечило со всех сторон.

— Ну, в общем, выходит мужик от врача и идет в аптеку. Фармацевт читает рецепт и спрашивает: «А давно врач работает?». Мужик пожимает плечами: «Лет тридцать». Она ему, мол, ну тогда понятно, а мужик испуганно: «А что там?». А фармацевт: «Антибиотик. Но написано так, будто врач писала на бегу, в поезде, под дождем». — Медсестра хохочет, только я, если честно, уже не вникаю ни в одно слово, но улыбаюсь, чтобы поддержать ради вежливости.

А потом какие-то помехи, я не сразу улавливаю причину, просто чувствую на физическом уровне, и взгляд как магнитом тянется в сторону.

Секунда, и в груди опять замыкание, потому что Красивая тоже смотрит на меня. Голос медсестры просто превращается в белый шум. Теперь я реально не слышу, что она там тараторит, мой мозг уже занят, рассчитывая масштаб катастрофы, потому что Красивая демонстративно отворачивается и со своей милой улыбочкой обращается к какому-то парню. На нем нет белого халата, и я вычеркиваю его из числа персонала. Хотя вообще не важно, кто он.

Тебе в принципе не должно быть важно, кто он и кем ей приходится.