Книга Жестокое сердце офицера, страница 45 – Маша Демина

Зато не в госпитале, да, Ярцев?!

А мог бы там в тепле контролировать другой взвод.

И самое обидное, что в конце концов после выполнения всех поставленных задач, с ощущением отваливающихся ног, я все равно стою у госпиталя.

Если так продолжится, чувствую, закурю. А ведь я давно бросил. В училище еще. На первом курсе. И больше не тянуло. Но стоять как идиот без дела под дверями госпиталя странно. Так хоть будет оправдание, что курю.

Так. Хватит. Пора заканчивать эту херобору.

Пойду и поговорю с ней.

О чем?!

Ну, как минимум извинюсь за нашу первую несуразную встречу здесь. Видел же, что задела ее моя тупорылая реакция. Она и меня задела, но как есть. Я в плане чувств оперативно реагировать не умею.

Иди спать, дурак! Не лезь ты туда, где не вывезешь!

Спать бы хорошо, да. На службу рано вставать. Но мозг, видимо, отморозился от долгого стояния, и я захожу в госпиталь.

Пропускать не хотят, у всех уже отбой, и я прошу вызвать рядового Красивую на пропускной пункт. Но без выяснения обстоятельств.

Сняв шапку и расстегнув бушлат, отхожу подальше от поста, чтобы уши не грели, спустя пять минут слышу стук каблуков и, еще даже не видя хозяйку туфель, уже знаю, что это она. Сердце сбоит и истерит, как умалишенное. Это че вообще такое?! Опять?

Шумно втягиваю воздух носом, ерошу короткие волосы пятерней, прочищаю горло и, когда стройная фигура в белом халате выбегает из-за угла, я вытягиваюсь по струнке. Твою мать. Еще не хватает высунуть язык и повилять хвостом.

— Ром, кто меня вызвал?

Ром… Быстро освоилась.

Рома кивает ей в мою сторону, и, когда она поворачивается, ее лицо тоже меняется, будто схватила аритмию и тахикардию одновременно. Стоит, замерев, глазищами лесными своими хлопает, дышит часто-часто и, будто не зная, куда деть руки, впивается ими в свою косу.

Ну че стоишь, Ярцев? Твой выход.

Мой, ага…

И я делаю его, сминая шапку в руке с такой силой, что она трещит в пальцах.

— Привет, — сухо срывается с обветренных губ, но теперь она не отвечает, быстро пряча руки в карманы халата.

Я подхожу ближе, она вздергивает воинственно подбородок. Рома пялится, уши развесил, и мне это добавляет сложностей в формировании речи.

— Красивая…

— Для тебя Евгения, — тут же осаживает она меня. Ух. Кусачая какая.

Женя, значит. Имя у нее тоже красивое.

— Чего хотел? — холодно произносит она. — Говори быстрее, мне работать надо.

Еще раз прочищаю горло.

— Просто хотел переиграть нашу встречу. Нехорошо как-то вышло.

— Вышло, как вышло. Если это все, я пойду.

И, даже не дожидаясь моего ответа, разворачивается, едва не врезая косой мне по лицу, и сбегает.

Стою и туплю с минуту. А потом срываюсь следом. Ну вот ни хрена, Красивая. Не катит мне так.

— Кра… — «Для тебя Евгения!» — Женя! — окликаю ее, несущуюся по коридору, а меня окликает «Рома».

— Товарищ лейтенант! Отбой! Нужно разрешение!

Подожди, блядь, Рома. Мне сейчас другое разрешение нужно.

— Пару минут, товарищ рядовой! Мне только документы забрать! — брехаю первое, что приходит на ум, и ускоряюсь. Но, видимо, недостаточно, потому что Красивая первая заворачивает за угол. Да мля.

От силы неделя прошла, а я уже заебался жить с ощущением, будто в грудной клетке кто-то на всех парах работает перфоратором.

Чудо вообще, что я могу засыпать с этим чувством!