Онлайн книга «Жестокое сердце офицера»
|
— А это мы как-нибудь без твоего рыльца непутевого разберем. — Папа, хватит! — Знали бы вы, где было это рыльце непутевое, уже бы откачивать пришлось вас, папинька! — Ярцев! — взвивается Женя тонким голоском, порывается ко мне, краснощекая, и агрессивно шипит: — Ты совсем идиот?! Смотрю на ее папашу с дергающимся глазом. Кажется, он сейчас аж в размере увеличивается. — Ах ты сукин… — Папа! — поворачивается она к отцу, закрывая меня грудью. — Хватит лезть в мою жизнь! Я сама разберусь! — Вижу я, как ты разбираешься! В койке с паршивцем! Собирай чемодан я сказал! Но я не даю ей ответить и за локоть отвожу в сторону, она впивается в меня осоловелым взглядом. — Одевайся, — командую, и пусть только при этом придурошном пискнет. Она хлопает ресницами, будто не расслышала. — Куда? — Ко мне пойдем. Я тебя здесь не оставлю. И тут она приходит в себя и встает на дыбы. — А я не пойду туда, откуда ты меня выгнал. — Нет, ну надо же, использовал и выставил? Где твоя гордость, Женя?! Совсем ополоумела?! — Папа, хватит! — рявкает она и поворачивается к нему. — Не лезь, я же сказала, что сама. — И снова ко мне. — Спасибо за беспокойство, но я как-нибудь сама! Мля-я-я. Самостоятельная какая… — Красивая, не беси, пожалуйста, — цежу сквозь зубы. — Это ты меня не беси! — топает она ногой. — Какого черта ты вообще приперся?! — Вот о таком ты мечтала, доча? — подливает масла в огонь саркастичный мудак. — Жить в жопе мира с воякой, у которого таких, как ты, тут за каждым сугробом. — Это вы по собственному опыту, папенька? — язвлю я и получаю ядовитую порцию удовольствия от того, что его лицо перекашивает от моего «папенька». — Еще раз попапкаешь мне и с правой встретишься ты. Покажу тебе отцовский кулак. Щенок! — Да видел я, к дочери частенько такие кулаки прикладываются? Его лицо багровеет. — Ты что несешь, болезный? — Да вполне я здоров, полон сил и энергии! Продемонстрировать еще раз? — Хватит! — вопит Красивая, закрывает глаза и сжимает кулаки. Ее аж трясет, когда она, не открывая глаз, цедит: — Пошли вон. Оба! — срывается все-таки на крик и впивается сначала в отца, а потом в меня яростным взглядом, воинственно сдувая с лица пружинистую прядь. — Достали! — Ты меня в одно стойло с этим сосунком не загоняй, доча… Она поворачивается к отцу. — Ничего, поместитесь! Парнокопытные любят стадо! Ее отец мстительно прищуривается. — Так, значит? По-хорошему не хочешь? — с угрожающей интонацией. — А с вами, Дмитрий Анатольевич, по-хорошему нельзя! Пробовала! А теперь выйдите из моей комнаты оба вон! — Указывает на выход. — У меня завтра смена, и я хочу спать! Но увидев, что мы даже не дергаемся, сверля друг друга пристальными взглядами, рычит и сама меня толкает квыходу. — Как же вы оба меня бе-си-те! — с надрывом. — Давай-ка я, доча, мне по пути, — вдруг встревает он, язвительно выплевыва слова, и, накинув пуховик, шагает ко мне. Толкаемся с ним в дверях, дури в нем хватает, и я даже готов уступить, но этот хрен седой выталкивает меня. Я порываюсь к Красивой, но перед носом жестко захлопывается дверь. — Хреново у тебя дела, женишок, — язвительный смешок мне в спину. Блядь. Поворачиваюсь. — Не хреновее ваших, папаша. — А ну, пошли выйдем. Надеваю шапку. — Честь имею. Выходим в гудящем молчании, несколько зевак провожают нас взглядами, пока мы синхронно стучим сапогами по ступеням и так же толкаемся в дверях на улицу. |