Книга Расколотое сознание, страница 123 – Энн Княгинина

Пол молчит под пристальным взглядом зелёных глаз. Кайну любопытно, что дальше сделает этот Винни пух.

Пол думает, зачем он вообще сюда зашёл. Что он может сделать. Но он попробует ради друга, будет импровизировать.

— Пожалуйста, подпиши документ.

Он встаёт на колени перед Кайном. Тот смеётся.

— Вы все готовы унижаться ради Донова. Что в нём такого, а? Что?

Кайн вливает в себя виски и вливает. Он и так уже сильно пьян.

— Пожалуйста, подпиши.

Майку приходится вернуться в дом. Он берёт Пола за толстовку и поднимает с колен.

— Не хочет, пусть не подписывает. Больше никто не встанет перед ним на колени. Никто не будет с ним трахаться. Пусть остаётся один. Будет пианист в тюрьме или нет, не повлияет на моё решение прекратить дружбу.

— Мужская дружба несокрушима, не?

Кайн делает глоток за глотком. Лица парней размазываются, как и его жизнь.

— Ты не мужик, ты ссыкло, уехавшее с места гонок. Вот Донов мужик. Если он сядет из-за тебя, то никогда не обращайся ко мне за помощью.

— Донов то, Донов сё. Вы, придурки, помешаны на этом Донове.

Язык Кайна еле воротится. Кайна трудно держать голову прямо, она тяжёлая, а шея кажется ему тонкой и слабой — его голова, как болванчик на ветру.

Майк заговаривает Кайну зубы. Кайн скоро уснёт. Майк много раз говорил Кайну, что сначала стоит поесть, а потом уже пить.

— Лох он был, лохом и остаётся.

Кайн соскальзывает со стола и падает на пол. Он ойкает. Его глаза закрываются, но он продолжает пить из бокала, который с трудом удержал в руках.

Пока Майк, Сара и Пол стояли за дверью, Кайн выпил половину. И не собирается останавливаться.

Майк подходит к Кайну. Склоняется над ним, и, глядя на него сверху вниз, кладёт документы на пол, подальше от коричневой лужи. Он жестом просит Пола принести ручку.

— Ты не отомстишь Донову за свои неудачи, если он будет сидеть в тюрьме. Подпиши, и пусть боится встретить тебя.

Майк лжёт. Пианист давно не робеет перед другими. Он готов защищаться, биться, но не сбегать, как делал всего месяц назад. Майк натаскает его до финальной битвы. Такая будет, от неё никуда не деться.

Возможно, Майк помешан на Донове из-за его уникальности. На его не всегда понятном чувстве юмора. На том, как он легко учится новому. На его светло-тёмной душе.

Да все помешанные на Донове скажут те же причины.

Пол прибегает с ручкой. Майк вкладывает её в пальцы Кайна и подводит руку к чёрточке.

— Ставь подпись, освободи Донова, и он будет под твоим присмотром, — громко просит Майк, чтобы Кайн не соскользнул с крючка его непродуманного и тупого плана обкрутить Кайна вокруг пальца, воспользовавшись его опьянением.

— Коновал, пошёл нахер, — Кайн посылает Майка, а сам выводит роспись. Разум Кайна обманывает его. Кайну кажется, что он остался один, что сам придумал разговор с другом. Но он точно знает — Майк предал его. И Кайн делает всё, что велит голос лучшего друга-предателя, лишь бы не потерять его до конца.

«Однажды у моего друга появился другой друг», — Кайну хочется кричать об этом, чтобы все ненавидели пианиста.

Донов принёс разлад.

Майк переворачивает страницы. Кайн выводит роспись. Выводит быстро, как и пьянеет на голодный желудок.

Майк меняет документ Кайна на экземпляр пианиста, где Кайн тоже расписывается. И, нарисовав последнюю букву над чёрточкой, Кайн падает лицом в лужу виски. Высовывает язык и облизывает алкоголь с пола.