Книга Расколотое сознание, страница 188 – Энн Княгинина

Сара смеётся, бросая большой кусок хлеба в сторону. Птицы с шумом бьются друг о друга и сталкиваются крыльями.

— И вот до восемнадцати лет он ходил с убогой татухой, а потом пошёл в салон, и ему всё исправили.

Я пытаюсь представить, как это было, но мои воспоминания размыты. Я никогда не видел Майка молодым и не увижу его старым.

— Ты не против, если я сделаю тоже? На руке? — Будет здорово, — не раздумывая отвечает она.

Никто не смог найти фотографию Майка без верхней одежды, поэтому нам с Ози, его другом и татуировщиком, с которым Майк

подрался на той вечеринке, куда я не осмелился прийти, пришлось восстанавливать эскиз ворона по памяти.

Мы оба помним, что ворон смотрел вверх, держал в когтях перо, а его глаза были направлены к клюву. Сначала Ози нарисовал эскиз на листе бумаги, затем начал переносить чёрные линии на мою кожу. Каждый штрих приносил боль, игла с чернилами проникала в кожу, приближая меня к пониманию чувств Майка.

— Я делал ему эту татуировку.

— Это ты тот самый, после которого ему пришлось идти в салон, чтобы исправить?

Я чуть не дёрнулся, но Ози вовремя схватил меня за запястье. Линии ворона обходят вены на руке. Штрих за штрихом.

— Да ты не парься, это было сто лет назад, я поэтому и не помню, в какой позе был тот ворон. Я стал профи, и куча татух сделал.

Я наблюдаю за тем, как на моей коже появляется очертания ворона. «Майк снимает толстовку, на косой мышце живота точь-в-точь такой же рисунок».

Ози покрывает только что наколотого ворона специальной плёнкой, а сверху наклеивает обычный малярный скотч, чтобы зафиксировать.

Мы стоим на выходе из салона, но не прощаемся.

Это тату всколыхнуло наши воспоминания и наполнило нас тоской.

Жизнь течёт стремительно.

Не успеваю оглянуться, как оказываюсь в другом месте и начинаю заниматься чем-то новым. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь остановиться и посмотреть на мир спокойно, без спешки.