Книга Расколотое сознание, страница 88 – Энн Княгинина

— Я не буду лгать, если она спросит.

— Не лги, но не заводи разговор.

Майк подзывает Таю.

Пусть делает что хочет. Он на этот вечер забудет о пианисте и оторвётся на вечеринке по полной.

* * *

Я опоздал на полчаса.

Я стою на сцене и, кланяясь, прошу прощения у зрителей за их напрасно потраченное время. Люди недовольно голосят.

В передних рядах нет родителей, но я невольно ищу мать с отцом среди незнакомых людей.

Теперь всё иначе: как я хотел, к чему стремился, о чём грезил.

Пора садиться за пианино, а не искать мать с отцом. Без них мне лучше.

Банкетка неудобная. Клавиши в пятнах. Деревянный пол прогибается в досках.

Всё не так.

Никак не могу начать. Клавиши чужие, будто впервые с ними столкнулся.

Я нажимаю на первую клавишу — белую — и слышу противный звук. Нажимаю на вторую — чёрную — звучание не лучше.

Да что со мной.

Я был способен играть в любом настроении, а сейчас никак. Ноги на педалях пианино, но и на них не надавить.

Поворачиваюсь к залу: перешёптывающиеся люди, недовольные лица, и приглушённый свет, почему-то раздражающий глаза.

Родителей нет.

Они дирижировали для меня, сидя с ровными спинами и блаженными лицами.

Я не могу играть без них.

Кто-то встаёт, и я вижу вишнёвые волосы. Сара держит раскрытый ватман, на котором синим маркером написано: «Я твоё лево».

В зале нет родителей, но есть другие зрители, ждущие моей игры.

Я же не один.

Я сам себе маэстро, исполнитель, инструменталист.

Вспышка от фотоаппарата.

Фотограф запечатлел мою первую улыбку на сцене.

Спасибо, Сара.

И поехали.

Пальцы заскользили по клавишам синхронно, без оплошностей и неудач.

«G минор» Баха — это не простая, но вдохновляющая мелодия.

Под пальцами — тёплые клавиши. Они оживают от прикосновений, они спускаются, поднимаются, словно на них падают капли росы, производя нежный звук. Музыка разносится повсюду, она наполняет, расширяет границы. Я не перестаю улыбаться. С каждой нотой играю лучше и лучше. И начинаю «G минор» по новой. Я заслушался, заигрался, увлёкся. Я прогоняю тень и сырость в душе, запускаю тепло, пока пальцы скачут с одной клавиши на другую, как кузнечики, утопающие в росе.

Опустилась клавиша, поднялась.

Чёрное и белое.

Как мир, в котором я жил.

Белое, белое, белое, чёрное, чёрное — мир таков, как эти цвета. Как эта музыка — разная, но уникальная Собрана из нот, как жизнь из воспоминаний, планов и мечт.

Я не хочу завершать мелодию, но приземляюсь пальцами на последние клавиши в этой игре, и резко встаю. Врастаю в пол, увязаю в аплодисментах. Почему я не перестаю улыбаться?

Смотрю в зал. Сара продолжает держать плакат. Она не оставляет меня на сцене одного. Рядом с ней Пол. В его руке ещё один ватман. Они что, сговорились?

«Ты мой друг, даже когда не улыбаешься»

На мои глаза наворачиваются слёзы, а ведь я обещал себе разучиться плакать. Улыбка всё шире — для каждого зрителя, на каждого человека.

Я не одинок благодаря друзьям.

Играю новую мелодию, и ещё одну. Сыграл уже больше, чем нужно, но зрители не расходятся. Они дарят свою энергию и время.

И напоследок от себя — мелодия для Сары. Чтобы снова очутиться в её комнате, плечом к плечу, наушник к наушнику.

Я играю «Титаник», но не тону — мы спасаемся с Сарой вместе и рассказываем нашу историю, сидя рядом друг с другом.