Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 11 – Есения Серафим

Она медленно вытащила левую руку из-под подушки и поднесла её к лицу. Тусклый, колеблющийся свет сальной свечи упал на её новые, изящные тонкие пальцы. Перстень Дмитрия Кантемира сидел на безымянном пальце. Тяжёлый, массивный, с мутным, похожим на запёкшуюся кровь гранатом в центре серебряного двуглавого орла. Кольцо казалось чужеродным наростом на этой холёной коже.

Маргарита перехватила перстень правой рукой. Её ногти с силой упёрлись в серебряный ободок. Она попыталась резко сорвать кольцо с пальца, преодолевая сопротивление сухой, горячей кожи.

Но нет. Перстень не поддавался.

Металл намертво застрял у самого основания пальца, причиняя острую, режущую физическую боль. Рита хмурила брови, но кольцо словно вросло в плоть Марии Кантемир. Оно не двигалось ни на миллиметр.

«Вон отсюда… Пусти меня, тварь!— паническая, злая мысль забилась в сознании, тем временем как пальцы упрямо крутили проклятый кусок серебра. —Как же попасть домой? Как вернуться назад, во Внуково, к Косте, к моей понятной, управляемой жизни? Должен же быть обратный механизм. Если перстень забросил меня сюда на заброшенном заводе под Лизингом, значит, он и должен вернуть меня обратно».

Однако магия этого века молчала.

Пробуждение на следующий день далось Рите ценой глухого, изнурительного оцепенения. Вся прошлая ночь, с её диким хриплым кашлем, вытянула из нового тела последние крохи скупных сил, из-за чего она почти сразу нырнула в глубокий, липкий сон.

Ей снился заброшенный кирпичный завод под Лизингом. Причём во сне всё было пугающе осязаемым, до мельчайших тактильных деталей. Рита снова чувствовала лицом прохладный майский воздух, густо пропитанный запахом сырой извести и ржавого железа. Перед ней стоял тот самый таинственный мужчина в тяжёлом тёмном пальто. Поля его промокшей фетровой шляпы были опущены, скрывая глаза, но теперь Рита отчётливо видела его тонкие, бескровные, бледные губы.

На гладкой бетонной плите лежала влажная, грубая холстина с бриллиантовой парюрой. И в самом центре этого ювелирного безумия покоился массивный серебряный перстень-печать. Мужчина в шляпе методично разгладил большим пальцем в кожаной перчатке рукав плаща, а затем его тонкие губы искривились в зловещей, торжествующей усмешке. Он словно знал, что произойдёт дальше. Рита во сне снова испытывала то самое неодолимое, почти гипнотическое желание примерить перстень. Этот иррациональный импульс заставил её протянуть руку, подушечки пальцев коснулись холодного металла, и гранат под её кожей полыхнул багровым огнём…

Маргарита резко открыла глаза, из её горла вырвался короткий, задушенный всхлип. Она судорожно дёрнула левую руку к себе, пряча её под тяжёлую, пахнущую старыми перьями перину. Разум мгновенно очистился от сонного марева, уступая место холодному, трезвому анализу. Горячка наконец-то отступила, оставив после себя лишь дикую слабость и ноющую боль в суставах.

Она лежала неподвижно. Сквозь полуприкрытые деревянные ставни в комнату пробивался блёклый, серый утренний свет, с улицы доносился монотонный шум холодного ветра. Рита медленно перебирала в уме детали своего ночного кошмара. Ей нужна была точность и структура.

«Нет, Ланская, это был не просто обморок на заводе. И это точно не случайное совпадение. Мужчина в шляпе... Он ведь усмехался. Он знал, что я надену этот чёртов перстень. Из чего следует, что меня закинули сюда умышленно».