Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 126 – Есения Серафим

Его жёсткие ладони скользнули с плеч выше, пальцами впиваясь в её виски и удерживая её лицо. Мех накидки окончательно распахнулся, и Рита кожей чувствовала, как сквозь тонкое полотно к её груди прижимается плотное, расшитое сукно его министерского кафтана. От Лёвенвольде головокружительно пахло лавандой, и этот запах теперь казался ей самым желанным на свете. Мысли путались, превращая Остермана, Тайную канцелярию и весь Зимний дворец в далёкий, несущественный шум.

Рейнгольд глухо застонал ей в губы, этот звук вышел рваным и надрывным. Камергер прижал её к себе так неистово, словно хотел физически врастить её в своё тело, и углубил поцелуй. Рита сорвалась на ответный хриплый вздох, её пальцы судорожно запутались в его тёмных локонах. Лихорадочный пожар прошил тело, а безумный стук их сердец слился в один ритм, заглушающий завывание балтийского ветра за стенами анфилады. Они оба стремительно летели в бездну, окончательно теряя контроль на самом краю этого греховного, раскалённого тумана.

Утром Рита долго лежала в постели, неподвижно глядя в высокий лепной потолок. Вчерашний жаркий, безумный поцелуй в тёмной нише оборвался на пике, самым унизительным образом. Из раскалённого тумана их выдернул лакей Лёвенвольде. Слуга бесцеремонно вырос у входа в анфиладу и запыхавшимся, испуганным шёпотом доложил, что камергера срочно зовёт к себе государыня.

Риту тогда словно ледяным душем окатило. Реальность обухом ударила по голове, мгновенно выметая из мыслей остатки возбуждения. А ведь в самом деле Рейнгольд официальный, признанный фаворит и постельный любовник стареющей Екатерины I. На что она вообще надеялась, глупо капитулируя телом в его руках?

Рита сердито перевернулась на бок, сминая пальцами простыню.

Она могла сколько угодно отрицать, но её задевало то, что между ней и Лёвенвольде стоит образ императрицы, который при всём желании не сотрёшь. И ясно как день, что Рейнгольд прежде всего ответит на зов высокопоставленной любовницы, нежели предастся греху с позабытой фавориткой Петра Великого.

«Всё!» — хлопнула Рита ладонью по пуховику.

С этого самого рассвета она больше близко не допустит этого прибалтийского хищника до своего тела. Пусть тренирует галантность на фрейлинах. Но до чего же сильно, до глухой физической боли щемило в груди от этой трезвой мысли.

И сам Лёвенвольде каков? Решил развлечься и поиграть в прятки по углам, пока императрица слегла от тяжёлой болезни? И сколько у него вообще таких, как она, по всему Зимнему дворцу? Рита прекрасно понимала, что в этом Галантном веке мужчины, пожалуй, ещё более ветреные и циничные, чем в её родном двадцать первом столетии, но осознать это было невыносимо обидно. И ни единый из них совершенно точно не хранил верность какой-то одной даме. А уж при таком огромном доступе ко всем дворцовым, и не только, красавицам ждать моногамии не стоило вовсе.

Но хуже всего то, что сейчас она, прагматичный журналист из будущего, подставлялась как сопливая девчонка под голодный поцелуй женатого на власти министра. Хотелось дать себе подзатыльник. Ведь это был крах всего, чего она так упорно пытается добиться в этом веке.

Силой воли заставив себя забить на глупую хандру, Рита рывком поднялась с постели. Прямо в камизе она села за стол и написала записку Антиоху. Приказала брату немедленно разослать через канцелярию Остермана приглашения на новую встречу в салоне на Миллионной, а самого Антиоха потребовала явиться к ней для важного разговора сегодня же до полудня.