Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 131 – Есения Серафим

— С огромным удовольствием, княжна! — ледяным тоном отрезал Лёвенвольде.

Но они продолжали без движения стоять друг напротив друга и часто дышать.

— Подите прочь… — выдохнула Рита.

— Уже.

Наконец, словно через силу он круто развернулся на каблуках и стремительным, яростным шагом скрылся за поворотом, сердито стуча тростью по навощённому паркету. Рита осталась стоять у стены одна, прерывисто дыша и со злостью утирая ладонью выступивший на лбу пот. Они разошлись абсолютно взвинченными.

Едва Рита переступила порог своих покоев, как вся её злость мгновенно улетучилась, уступив место искреннему изумлению. В её кресле, бесцеремонно закинув ноги в пыльных сапогах прямо на лакированную столешницу, развалился Сербан. Брат чувствовал себя в полной безопасности. Он лениво выуживал из хрустального блюда засахаренные вишни, отправлял их в рот и с хитрым, донельзя довольным взглядом наблюдал за её растрёпанным видом.

— А я тебе тут письмецо от нашего голштинского гостя принёс, — ехидно протянул он, небрежно помахивая в воздухе узким, запечатанным пакетом.

Рита бросила взгляд на бумагу и от безумной, искренней радости буквально завизжала. Напрочь позабыв о приличиях и этикете, она ласточкой метнулась через комнату и с размаху повисла на шее Сербана. Кресло под его весом опасно покачнулось и едва не рухнуло навзничь вместе с ними под оглушительный звон посуды. Сербан от этой вспышки эмоций опешил, но крепко поймал её за талию.

— Знаешь, Машенька, я уже почти привык к этой твоей новой прыти, — тихо проговорил брат ей на ухо, пока она судорожно вырывала пакет из его пальцев. — Хотя прежняя Мария мне, признаться, тоже очень нравилась. Она была куда тише.

Рита его подколку проигнорировала. Она торопливо сломала сургуч и впилась глазами в строки. Принц Карл писал на ломаном французском с явной примесью немецких оборотов. Письмо вышло сухим, а смысловые повороты довольно скучными, но сквозь педантичные фразы уже сквозила явная, интеллектуальная заинтересованность загадочной «нимфой», которой Рита прикинулась в подложном послании. Рита недовольно поморщилась, но внутренний голос победно ликовал.Литературный подлог дал первые плоды.

Сербан тем временем спустил ноги со стола и посерьёзнел, его смазливое лицо приняло хитрое выражение.

— Это ещё не все новости, сестрица. Я сегодня получил официальное приглашение на большой кутёж с Петром Алексеевичем. Намечается знатное застолье за городом.

Рита мгновенно подобралась, и её глаза опасно сузились.

— Что? Опять Долгоруков разворачивает свои кавалерийские манёвры?

— Нет, звал не он, — покачал головой брат, расчётливо прищурившись. — Но Иван, изволь знать, тоже там будет в первых рядах. Компанию весёлых приятелей наследника они собрали знатную.

— Ну, они у меня получат... — грозно процедила Рита. — Время уговоров кончилось. Ты берёшь свои рвотные травы из Слободы, идёшь на это застолье и неотлучно следишь за каждой чашей великого князя. Ни одна капля чистого вина не должна коснуться его губ. А мне... мне нужно срочно переговорить с самим фаворитом великого князя.

Субботние сумерки плотно затянули окна особняка на Миллионной улице густой питерской изморозью. На широком дубовом столе, свободном от посуды, лежали листы плотной голландской бумаги. Строчки на них были выведены беглым, изящным французским курсивом. Увы, но Рита так и не освоила тяжёлую русскую скоропись с её причудливыми титлами, отчего Антиох лишь обречённо вздыхал, когда они занимались по вечерам. Рядом громоздились наброски земляных укреплений, которые Миша Волконский, прикусив от усердия язык, старательно расчерчивал угольком.