Онлайн книга «Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле»
|
Вдруг его разбитые губы дрогнули в мягкой, совершенно безбашенной улыбке. Парень окинул взглядом закопчённые брёвна предбанника, вдохнул знакомый, горьковатый запах травы и щёлока, и в его глазах блеснула догадка. Он всё понял. Понял, зачем она приказала привезти его именно сюда, на глухую окраину, и почему велела адски растопить печь. — Я здесь в тебя влюбился, ведьма моя... — хрипло со счастливой полуулыбкой выдохнул Иван, прерывисто ловя ртом горячий воздух. Маргарита от этих слов мгновенно нахмурилась, и её чёрные брови строго сдвинулись к переносице. Внутри всё болезненно сжалось от жгучей досады. Он помнил. Этот несносный мальчишка помнил те две раскалённые бани, которые она устроила ему несколько недель назад, пытаясь тайно выжечь из его тела следы позорной болезни. И теперь он принимал её сегодняшний страх перед сифилисом за продолжение их безумной ночной любви, за её тайное желание снова уединиться с ним в мыльне! Сербан от такой внезапной сентиментальной сцены прямо посреди драки знатно опешил. Он шумно перевёл дыхание, вытер рукавом сочащуюся из разбитой скулы кровь и возмущённо перевёл взгляд с Ивана на сестру. — Чего?! Что значит — здесь?! — рявкнул брат, и его голос сорвался на злой, недоумевающий фальцет. — Вы что, черти, ещё до нынешней ночи в этой мыльне непотребствами занимались?! Пока я в полку лямку тянул, вы тут... Машка, отвечай немедля! Какого лешего этот фаворит бает про нашу баню?! Рита даже не подумала оправдываться перед Сербаном — не до его глупых расспросов сейчас было, да и дурь из головы этот гвалт выбивал мгновенно. Вместо ответов она решительно подошла к широкому дубовому столу и развязала свой узел с немецкими сухими травами. Времени оставалось в обрез. Под хмурым, подозрительным взглядом брата она принялась лихорадочно засыпать в массивный медный чан горсти горькой сассапарили, коры гваякового дерева и чистотела, заливая их крутым, шипящим кипятком прямо из самовара. Сербан наотрез отказался уходить. Он подпёр плечом бревенчатый косяк, то и дело вытирая разбитую скулу, и упрямо, зло продолжал выспрашивать: — Машка, я жду! Отвечай, когда вы успели об общих мыльнях сговориться? Ты понимаешь, что ты по лезвию ходишь?! Кому я глотку гвардейской сталью резать должен за твой позор?! Рита от этих бесконечных причитаний только сильнее злилась. Руки дрожали, едкий, лекарственный пар от заваренных антисептиков уже вовсю поднимался над чаном, деря горло, а Сербан своей заботой лишь мешал сосредоточиться на главном — на спасении собственной жизни. — Замолчи, Сербан! Изволь не совать нос куда не просят, — огрызнулась она, не поворачивая головы. Зато Иван в эту минуту пребывал в самом диком, безумном восхищении. Он поднялся с обледенелых досок пола и, напрочь забыв о своей почти наготе и недавней драке, заворожённо следил за каждым её движением. В его глазах плясали шальные, влюблённые искорки. Гвардеец преданно, с каким-то благоговейным трепетом ловил её взгляды и тут же подавал Рите всё, что она просила — то тяжёлый ковш, то чистые холщовые простыни, ловя малейшее движение её пальцев. Для него это по-прежнему оставалось продолжением их страстной бальной ночи. Наконец чан с убойным, горячим отваром был готов. Рита выпрямилась, тяжело дыша через ровный спазм одышки, и непреклонно скомандовала фавориту: |