Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 219 – Есения Серафим

Рита решительным движением выхватила из рук Ивана распаренные берёзовые веники. Окатив их крутым, только что заваренным отваром сассапарили и чистотела, она непреклонным тоном скомандовала гвардейцу:

— Ложись на полку. Живо!

Иван всё ещё сияя от безумного любовного восторга, послушно вытянулся на широких, мокрых досках. Рита не стала терять ни секунды. Вскинув руки, она со всего маху принялась лупить его по широкой спине, плечам и бёдрам. Едкие капли лекарственного настоя брызгали во все стороны, кожа Ивана мгновенно пошла багровыми пятнами от яростного жара, но Рита продолжала наносить хлёсткие удары, выжигая паром следы ночной заразы.

Сербан, глядя на этот неистовый мыльный штурм, зло сплюнул, ухватился за вторую пару веников и сердито повторил за сестрой. Так, в четыре руки, они принялись нещадно лупить Долгорукова со всех сторон. Пар стоял густой и адский, брызги летели до самого потолка, а брёвна сруба жалобно поскрипывали от их бешеного темпа. Парни вовсю сопели, Сербан ругался сквозь зубы на молдавском, а Иван терпел эту горячую порку до тех пор, пока дыхание не перехватило окончательно. Наконец фаворит не выдержал и начал яростно сопротивляться, отбиваясь руками.

— Полно! Полно, черти, уморили офицера! Маша, давай теперь я! Изволь сама ложиться!

Рита, тяжело дыша от усталости и невыносимого жара, коротко кивнула и торопливо улеглась на освободившееся мокрое место Ивана.

Сербан, завидев, что Долгоруков уже заносит над его обнажённой сестрой веники, мгновенно пришёл в бешенство и грозно запротестовал, выставляя вперёд локоть.

— Назад, фаворит! Сам её отхожу! Не смей своими гвардейскими лапами трогать!

Брат бесцеремонно оттолкнул Ивана, поднял свои веники и принялся легонько, едва касаясь, хлопать Риту по спине, словно боялся сломать.

— Не так, Сербан! — в ярости выкрикнула Рита, утыкаясь лицом в распаренные листья на подголовнике. Ей не нужны были эти нежные похлопывания, её тело требовало убойной, жёсткой дезинфекции. Она рывком извернулась, ухватила Ивана за горячую, мокрую руку и потащила на себя.

— Иван, ты лупи! Со всего маху давай, не жалей сил!

Долгоруков от такой ласки знатно опешил. Он перехватил веники у недовольного Сербана, но поначалу тоже испугался бить её сильно и принялся лишь слегка, бережно похлопывать гладкую кожу её бёдер и поясницы.

Рита такого малодушия терпеть не стала. Разозлившись, она перехватила свободный веник и с размаху, хлёстко съездила Ивану прямо по голой заднице.

— Лупи, говорю! Чистотел должен в кожу войти!

Иван от такого сочного стимула окончательно потерял голову. Захохотав со своей безбашенной шальной улыбкой, он поднял веники и стал лупить её по-настоящему, широкими, сильными ударами, выбивая из листьев горячий сок. Но стоило ему нанести несколько хлёстких ударов, как гвардейская нежность брала верх — парень тут же бросал веники, наклонялся прямо через пар и исступлённо, жадно целовал те самые покрасневшие места ударов на её плечах и бёдрах, обжигая кожу уже своим прерывистым дыханием.

— Ваня, чёрт тебя дери, не отвлекайся! Изволь дело делать! — ругалась на него Рита, пытаясь отпихнуть его мокрую голову от своего тела, пока внутри неё окончательно таял страх перед болезнью.

— Да вы издеваетесь надо мной в этой мыльне! — в полном обалдении и ярости орал Сербан, глядя на их раскалённые ласки. Брат яростно швырял ковши, плескал воду на каменку и вовсю ругался на чём свет стоит. — Тьфу на вас, непотребники кабацкие! Прекрати её лобызать, фаворит, или я тебе веник в глотку засуну! Машка, имей совесть, при брате же!